• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:13 

ЭТО НЕ СЛЭШ - ЭТО ЧЕРНОЕ ФЭНТЕЗИ

Цифровая душа
Написано уже 200 тысяч знаков. Все - не для печати, конечно. Будет готово - выложу на самиздат.

Зачем я размещаю здесь этот кусочек? ТЕСТИРУЮ.
Напишите честно - любопытно ли Вам, хотели бы вы прочесть продолжение.
Я ведт никогда не издам то, что пишу книгой. По морально-этическим соображениям. Потому мне важно знать, что я для кого-то пишу. Что это кому-то надо...


(ДОБАВЛЕНО ЕЩЕ)

В общем - вот:


РАЗУМНЫЕ ФОРМЫ


ГЛАВА 1

ЦВЕТЫ И ПРИЗРАКИ


Две минуты назад я успел оттолкнуть Хозяина с линии огня и помог ему забраться в машину. Дверца захлопнулась перед моим носом, только какая-то мелкая медная штучка, размером с небольшое яблоко, покатилась по асфальту. Я подхватил ее и сунул во внутренний карман куртки.
Одну минуту сорок семь секунд назад я вскочил на ноги и бросился бежать. Пули свистели вокруг меня. Ныло в груди около сердца, там, куда попал когда-то комочек серебра, выпущенный из самодельного пистолета сектантом-сновидцем.
Хозяина догоняли. Это была ловушка - хорошо спланированная засада. За спиной я услышал шум двигателей. Несколько машин мчались позади меня, и расстояние до них неуклонно сокращалось. Еще два авто попытались перекрыть лимузину Хозяина выезд из переулка. Но Нож, исполнявший сегодня роль шофера, оказался проворнее нападавших. Лимузин проскользнул, хоть и с ободранным боком. Пули отскакивали от брони с каким-то болезненным ледяным звоном.
Одну минуту сорок секунд назад звук двигателя за спиной стал невыносимо громким, и я понял, что пора прыгать.
Мои преследователи, бойцы гильдии Садовников, понимали, конечно, что меня не так просто сбить. Я взвился в воздух и перелетел через первую машину, оттолкнулся от ее багажника и приземлился на крышу другой. А уж оттуда встречный поток воздуха сдул меня вниз, и я получил возможность откатиться в сторону, уходя от пуль и от колес следующей машины. Это произошло одну минуту тридцать четыре секунды назад.
Все происходило очень быстро. Вокруг меня мелькали фары, прожектора, установленные по периметру Башни, молнии и оранжевые предупреждающие фонари на высокой ограде собачьего питомника. И тогда я понял, что мне некуда бежать.
Если быть точным, а Хозяин любит точность и требует этого от других, я понял, что мне некуда бежать минуту и тридцать четыре секунд назад.
С правой стороны возвышалась одна из циклопических вышек, снабжающих город электричеством. Ее шпиль тонул в низких тучах, подсвеченных сполохами молний. Башня была обнесена пятиметровой бетонной стеной. Я бы не стал перебираться через нее, даже если бы было за что зацепить мой кнут. Там, по ту сторону стены, сплетения проводов под током, трансформаторы и прочая опасная дребедень, через которую не продерешься на большой скорости. Да еще и охранной системы Башен я не знал. Ее никто не знал, и я тоже.
Про собачий питомник я вообще молчу. Там воспитывали огромных злобных тварей, мутантов и гибридов по большей части. «Собачий питомник» - образное название, дань традиции. В нашем городе вообще не принято держать в домах безопасных зверюшек.
И я бросился дальше, к оранжерее, расположенной за питомником. Черт, оранжерея – собственность Садовников. Конечно, это ловушка. Даже хуже – глупая ловушка, угодить в которую позорно для Умертвителя.
Но я бежал на максимально возможной для человека скорости в сторону оранжереи, поскольку мне просто некуда больше было бежать. За моей спиной медленно и неотвратимо катился грейдер с гигантским скребком, а впереди и позади него – машины Садовников, из которых все еще постреливали. Конечно, враги не видели меня, одетого в черное мастера маскировки. Да и сам я умел не подворачиваться под шальные пули. Но положение мое это этого не становилось лучше.
Одну минуту двадцать две секунды назад я свернул в узенький промежуток между оградой питомника и стеной оранжереи. Через несколько шагов под моими ногами разверзся люк. Я перескочил его, каким-то чудом не сбавляя скорости. Перекатился дважды через голову и понесся дальше. Скоро проход сузился и я понял, что через пару десятков метров мне придется перемещаться боком.
Тем временем машины с моими преследователями остановились напротив щели, в которой скрывался я. Свет фар выхватил из темноты мою удаляющуюся тень. Я был просто идеальной мишенью в ту минуту. Но что-то подсказывало – Садовникам мало просто убить меня. Кажется, их интересуют кое-какие секреты Хозяина, и они охотно вскроют меня, выпотрошат еще живым, дабы узнать-таки как же устроены существа, подобные мне.
Одну минуту тринадцать секунд назад в стену рядом с моим плечом врезался миниатюрный гарпун. От него к оружию стрелявшего тянулась белесая нить. Преследователи надеяться вытащить меня из укрытия подобным образом? Не скрою, метод эффективный.
Одну минуту одиннадцать секунд назад я увидел справа от себя нишу в стене. Еще один гарпун пронесся мимо. Я прижался спиной к бетону, но оказалось, позади не стена, а вращающаяся дверь.
И я, чувствуя себя спасенным, рухнул в темноту.
Но мне хватило минуты, чтобы ощупать стены каменного мешка и убедиться – выхода нет. Дверь, разумеется, заклинило.
И я понял, что, наконец, попался.

***


В принципе, погибнуть, спасая вещь Хозяина – это почетно. Мне не о чем жалеть. Хоть, если честно, спас я не вещь, скорее – вещицу. Даже сам не знаю что.
Я порылся во внутреннем кармане куртки. Вокруг было совершенно темно. Мои глаза быстро привыкают к темноте, но, чтобы различать хоть что-то, необходим источник света, пусть, тусклый и далекий. Но тут никакого не было. Идеальный бетонный куб 4 на 4. Судя по тому, как распространяется здесь звук, потолок тоже находился на высоте метров четырех. На полу валялись расползающиеся сухие листья.
Но предмет, оброненный Хозяином, я все же вынул и ощупал. Это было нечто вроде миниатюрного чайничка из меди. Милая вещица. У Хозяина много милых вещиц. Одни самовозгораются в руках чужака, другие источают яд, третьи бьются током, четвертые взрываются. На пятых просто лежит проклятие.
Этот предмет был совершенно безопасным. То есть я, судя по всему, отдал жизнь ради какого-то говна. Я в сердцах швырнул чайничек о стену, но сразу раскаялся. У меня что, есть кто-то кроме Хозяина? Кто-то ближе? Разве не он заботиться обо мне с тех пор, как Учитель продал меня ему? А ведь Хозяин, в отличие от Учителя, никогда не причинял мне боли и не проводил надо мной никаких чудовищных процедур. И такая моя благодарность?
Я поднял вещицу и аккуратно протер ее пальцами.
В этот миг чайничек засветился ярким золотым светом. От него полетели искры во все стороны – золотые, рубиновые и изумрудные. Я, конечно, немедленно отшвырнул подозрительную штуковину подальше от себя.
Бетонная темница озарилась волшебным светом. Из штуковины, о назначении которой я до сих пор не подозревал, повалил дым. Но то был не черный и смрадный дым, к какому я привык, живя в Эльме. Чудесный ароматный туман змейкой поднимался к потолку. Он пах корицей, миндалем и шафраном, и ронял разноцветные искры.
Через несколько секунд из дыма сформировалась голова, плечи, весьма изящный торс и руки, скрещенные на груди. Тогда-то я и сообразил, что за вещица попала мне в руки. До того мне случалось не раз видеть гостей из иномира, а также выходцев из некромира. В Эльме спиритизмом и некромантией никого не удивишь. Но джинна я видел впервые. Я и не верил в них, собственно, что несколько странно для жителя Эльма.
Но вот он колыхался под потолком в золотом сиянии. Длинные, ниже лопаток волнистые волосы, черные, как смоль. Безукоризненное светлое личико с высокими изящно изогнутыми бровями и прямым тонким носом. Полные губы, миндалевидные глаза – зеленые, как малахит. И необычайно красивое тело. Во всяком случае, верхняя его часть, поскольку нижняя была дымом. Но талия, гладкая грудь и плечи выглядели очень соблазнительно.
Он был увешан драгоценностями, которые, похоже, и составляли всю его одежду. Массивные браслеты, ожерелья в несколько рядов, серьги, цепочка на тонюсенькой талии, кольца на каждом пальце. И в этих побрякушках чистейшего золота чувствовалась некая архаическая красота.
-Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель… - голос у него был совершенно мальчишеский. Все прочее – тоже. Например, меня он разглядывал с некоторым изумлением, подняв тоненькую бровь, однако по-прежнему держал руки скрещенными на груди - важничал. Не ожидал увидеть новое лицо. До сих пор его повелителем был, конечно, Хозяин.
-У меня, понятное дело, только три желания, так? - вздохнул я, разглядывая висящего в метре надо мной паренька.
-Вижу, ты все знаешь о джиннах, - язвительно заметил он.
Такого ответа я никак не ожидал. Ну, мальчишка мальчишкой!
-Меня убьют через полчаса, максимум – через час, - вздохнул я.
-Хочешь, чтобы я спас тебя?
-Нет. Куда я пойду? Я никуда не хочу, честно говоря. Пусть все будет, как будет.
-О? – удивился он. – Богатство, славу и мировое господство даже и не предлагать?
-Даже и не предлагай, - кивнул я.
-Это хорошо. Все равно я этого не могу. У нас, у джиннов, свои правила, - многозначительно сообщил он из-под потолка.
-Понимаю, - кивнул я.
-Значит, - предположил он, - три твоих ПОСЛЕДНИХ желания будут какими-то особенными?
Он сделал ударение на слове «последних», и я его за это не винил. Правду парень говорит, понимая мою ситуацию.
-Ну, как тебе сказать…Оно у меня всего одно.
-Вот как? Говори.
А я поманил его рукой, чтоб он склонился к моему уху. Парень же в метре над моей головой висел. Он немного снизился.
-Ближе, ближе.
Он опустился еще ниже, стал почти вровень со мной, и я потянулся к его уху. Джинн не отпрянул. Кажется, его забавляла эта ситуация. То ли еще будет, красавчик! Надеюсь, он не читает мысли?
Я приблизился к его уху и шепнул:
-Давай займемся любовью.

01:00 

ШЕКСПИР

Цифровая душа
Тот, кто читал предыдущий пост (он огромный) догадается кто прислал мне вчера такой интересный и неожиданный подарок.
Это - сонеты ШЕКСПИРА. Самые настоящие. Любопытная тематика, как то от Шекспира я не ожидал...


читать дальше

22:54 

ТЕЛЕФОННАЯ КНИГА ПРИЗРАКОВ то, что нашлось...

Цифровая душа
СПЯЩАЯ ДЕВОЧКА

-Ты знаешь, Илюша, когда-то, это было еще при моей бабушке, цыгане возили по деревням спящую девочку. Они зазывали зрителей криками: «Спящая красавица! Не ест, не пьет, не взрослеет! Никогда не просыпается!» За деньги можно было взглянуть на нее.
Девушку хранили в деревянном ящике с плоской крышкой. Говорят, в шатре, где ставили ящик, пахло стружками и конюшней, розами, плесенью и мятой. Девочка была одета в некогда белое платье, но пожелтевшее от времени, перепачканное свечным воском и ржавчиной въевшихся в ткань благовоний.
Кажется, она и правда не взрослела, поскольку мне случалось видеть ее дважды с промежутком в десятилетия, и девочка за это время, представь себе, ничуть не изменилась.
Впервые я увидела ее, когда была еще маленькой. В соседний дом переехала цыганская семья. Во всяком случае, сама новая соседка - тетя Федора, утверждала, что они цыгане. Она зарабатывала на жизнь предсказаниями, наведением порчи и спиритическими сеансами. Ее домашним это не особенно нравилось. Они быстро разъехались, один за другим.
Федора осталась одна в своем большом старом доме на окраине Глубокого. Во всяком случае, сперва я думала, что она там одна…
Я стала часто заходить к ней тайком от родителей. Там, внутри, все было таинственно и ароматно. Просто сказочно на взгляд восьмилетней девочки, какой я тогда была. Скоро Федора стала позволять мне помогать ей в подготовке к спиритическим сеансам и ночной ворожбе. К ней, вообрази, Илюша, приезжали даже жены высокопоставленных работников ЦК партии! Можешь себе представить, как она готовилась к приему таких важных персон.
Однажды мы пошли в подвал вдвоем, я и Федора. Подвал в ее доме казался довольно просторным из-за того, что потолок в нем был очень низким. На самом деле, конечно, подвал как подвал, просто в высоту намного меньше, чем в длину. Там, в глубине, в темноте и сырости стоял деревянный ящик.
Мы расставили столики с колодами карт и старинными книгами. Протерли запылившиеся гадательные шары. Потом я помогла Федоре выдвинуть ящик на середину помещения. Он показался мне удивительно легким. Стулья и свечи мы расставили кольцом вокруг него. Ящик был серый от времени и пах плесенью. Влага оставила на нем причудливые разводы, похожие на тени диковинных существ. Федора откинула крышку ящика и подозвала меня:
-Посмотри. Это наша фамильная реликвия.
Я заглянула внутрь и увидела девочку лет двенадцати в отсыревшем светлом платье.
Она не была похожа на спящую красавицу, но мне сразу вспомнились бабушкины истории. Я уверена, что увидела тогда ту самую девочку, которую возил по деревням цыганский табор еще в конце девятнадцатого века.
Девочка показалась мне пугающей. Да, Илюша, пугающей и уродливой, с заостренным длинным носом, с глубоко запавшими глазами в черных тенях. Ее кожа блестела как полированная кость и отливала жирными бликами. Ее веки слиплись, а в ресницах блестела какая-то желтая слизь и паутина.
Я не заметила дыхания, но по каким-то неуловимым приметам поняла, что девочка не умерла, а просто спит.
Просто она уже очень долго и очень-очень глубоко спит.
Федора поднесла свечу поближе, и я разглядела паутину в свалявшихся волосах, пятнышки плесени на лбу, на руках, сложенных на груди, будто у покойницы.
-Ее надо иногда протирать, - пояснила Федора, смахивая с лица девочки плесень.
Мне стало дурно, я отшатнулась и перестала смотреть.
-Отчего она уснула? Она заболела? – спросила я, глядя в сторону.
-Нет.
-А она видит сны?
-Нет. Она не видит снов.
-Зачем тогда она так долго спит?
-В ней живут духи. Они смотрят ее сны. Они хотели жить в теле, способном спать и сновидеть. Это все не правда, что духи живут в мире наших снов. Нет. Они живут в мире без снов.
Я не слишком-то верила в духов и тогда, и теперь. Особенно тогда. Ведь я помогала Федоре привязывать тонкие ниточки, дергая за которые она создавала шумы в соседних комнатах пустого дома. Я прятала волынку в печной трубе и заталкивала цветочные лепестки за подвижные дощечки, прибитые к потолку. Я знала многие секреты трюков Федоры и была посвящена в некоторые планы будущих обманов и подлогов.
И Федора сказала мне тогда:
-Духи. Злые существа без тела, невидимые и неосязаемые. Они входят в нашу реальность, пользуясь телами одержимых.
Ну, что ты думаешь об этом, Илюша?
-Здорово, бабушка. Красиво.
-И все?
Только бы ей не возразить ненароком. Не свете существуют несколько способов истрепать себе нервы к чертям за рекордно короткий промежуток времени. Самый простой – возразить Валентине Петровне.
Они гуляли по парку Горького, Валентина Петровна Лиходей и ее внук Илья. Валентине Петровне было восемьдесят шесть лет, Илье – двадцать восемь. Со стороны они выглядели очень трогательно. Элегантная старуха, высокая и сухая, одетая дорого и со вкусом, рядом молодой человек, очень похожий на нее, сразу видно, что внук. Илья тоже был высоким и стройным с молочно белой кожей, короткими светло-пепельными волосами. И у бабки, и у внука были льдисто голубые глаза и лица с изящными острыми чертами. Впрочем, Илья был равнодушен к своей внешности, его неказистая куртка и слишком свободные джинсы портили общую картину.
-Это такая легенда?
-Илюша, я когда-нибудь сочиняла легенды?
-Но, бабуля, - насторожился Илья, - ты же не думаешь, что это была та самая девочка? Та самая, которую видела твоя бабушка?
-Думаю, да.
Осень уже включила на полную мощность программу глубокой заморозки. Иней на траве не таял. От областей глубокой тени шел трескучий холодок, как электричество. Он пах мятными леденцами. Ветер хлопал тентами и скрипел цепями каруселей. Деревья на фоне ярко голубого неба казались черными и плоскими, как подвижные рисунки тушью.
-Хм, - Илья саркастически усмехнулся. - Я читал про похожий случай с какой-то то ли испанской, то ли итальянской девочкой. Она якобы уснула в четыре года, и уже не меняется лет сорок. Ее похоронили в хрустальном гробу на манер Белоснежки, и выставили на всеобщее обозрение. Похожая история, а? Там даже фотография была.
-Вот видишь.
-Там была фотография. Ага, - скривился Илья. – На мой взгляд, это просто удачно забальзамированный труп.
-Просто поверь, - сказала бабушка. – Поверь мне, и все.
-Но ты же не видела эту девочку в конце девятнадцатого века!
-Нет. Но я видела ее потом, - многозначительно улыбнулась Валентина Петровна.
-Потом? Ты видела ее еще раз? Ах, да, ты говорила «с промежутком в десятилетия», да-да…
-Именно. Потом, как ты знаешь, я с родителями переехала в Минск. Здесь я окончила мединститут и получила диплом. В 41-ом началась война, и я ушла на фронт. Это ты знаешь. Так вот, мне посчастливилось участвовать в освобождении Глубокого – города, где я родилась. Города, где впервые увидела спящую девочку. Вторая наша встреча произошла там же. В том самом доме, в том самом подвале.
Меня позвал туда молоденький солдат. Я запомнила его имя – Рустам. Он и сам был ранен, но просил меня помочь не ему, а девушке, которую обнаружили в подвале старого дома. Дело тут было, как я думаю, не в чистом человеколюбии, я видела, насколько этот Рустам изумлен. Они там что-то совершенно неописуемое нашли в подвале – по его лицу это сразу было видно. Я пошла с ним. С одной стороны, я, конечно, следовала клятве Гиппократа, но в то же время и мне стало любопытно. Я смекнула, что это за дом, куда тащит меня Рустам. Это был дом цыганки Федоры!
Там больше не было благовоний и свеч. Пахло дезинфекцией и горелой изоляцией. Под потолком висели блеклые желтые лампы, работающие от генератора. Посреди подвала, в том месте, где когда-то стоял замшелый ящик, теперь возвышался металлический стол. Я увидело тело на нем, накрытое простыней и неподвижное. Из-под белой материи тянулись плети проводов.
-Командир сказал, самим ее не трогать. Сказал, врача надо позвать. Пускай врач ее отключит. Помогите, дорогая…
Я подошла к столу и приподняла краешек простыни.
На столе лежала спящая девочка. Все такая же бледная и больная, с восковой кожей и заострившимся профилем. Но теперь ее глазницы не были затянуты паутиной, и плесень не гнездилась на ее лице. Как ни странно, фашисты, проводившие над спящей девочкой какие-то эксперименты, куда лучше заботились о ней, чем Федора. Они отмыли малышку, переодели в чистенькую белую рубашку.
На обритой голове девочки была надета сетчатая резиновая шапочка с электродами, идущими к примитивному энцефалографу. Самописцы работали и теперь, вычерчивая плавные синусоиды глубокого медленного сна. Зачем-то на нее надели еще и наушники.
Я должна была убедиться, что фашистское оборудование не убьет девочку электрическим разрядом, если я попытаюсь отключить ее. Понимаешь, там был наш, как рассказал мне по дороге Рустам. Наш, предатель, изверг. Такому человеку все, что угодно может придти в голову.
Я была напугана, не знала, чего можно ждать. Сам понимаешь, Илюша, я была напугана всю войну, чего греха таить. Но я старалась, конечно, держать себя в руках и действовать уверенно. Врач всегда должен казаться уверенным, уж тем более – на войне! Рустам же поблизости был, он на меня смотрел. Нельзя мне было при нем выглядеть неуверенной.
Сперва я осмотрела оборудование, как бы оно не убило током меня саму. Провода от наушников, и некоторые другие провода, идущие от головы девочки, вели к странному телефонному аппарату. Не знаю точно, что это было, но у прибора имелся диск для набора номера и телефонная трубка. Я сняла ее и поднесла к уху. Сама не знаю почему. Опять, наверное, любопытство сыграло свою роль, уж больно странно выглядел этот прибор. Возможно, мне казалось, что я смогу дозвониться до сознания девочки, спящей так долго и так глубоко.
В трубке шли длинные гудки. Я смотрела на ленту самописца. Весь пол в комнате был устлан ею, похоже, за сном девочки наблюдали довольно долго. Повсюду вокруг меня – спокойные синусоиды медленного сна и редкие сонные веретена.
Пиктограммы снов по всему подвалу.
Медленная запись летаргического сна без сновидений.
Что-то тревожное чувствовалось во всем этом, Илюша. Тревога исходила от чистых страниц журнала, лежащего на столе у телефонного аппарата. От связок проводов на полу.
Но особенно – от того, что гудки точно совпадали с колебаниями самописцев. А раньше было не так. Я видела другие волны на изгибах бумажных лент, валявшихся повсюду вокруг меня.
Спящая девочка постепенно подстраивалась под ритм гудков. Эти гудки очень отличались от тех, какие мы слышим в современных телефонах. Думаю, их генерировал сам аппарат. Он ведь не был подключен ни к какой телефонной станции, поскольку предназначался для особой связи. Для соединения с иным миром. Духи шли на звук, и их путь занял очень много времени.
Именно поэтому спящую девочку не эвакуировали. Не успели. Тянули до последнего, ожидая какого-то чуда.
Внезапно гудки прервались, и что-то заскрежетало в трубке. Я замерла.
Я стояла, прижимая трубку к уху и вглядываясь в изменяющийся узор на ленте энцефалографа.
Фаза быстрого сна.
Шипение в трубке, треск помех.
Фаза быстрых движений глаз. Беспорядочных рывков самописцев.
Но глазные яблоки девочки были неподвижны. Кто-то другой смотрел ее сны и шептал в мое ухо:
-… сфера измерения времени… это создает разветвления… карта путей похожа на дерево, растущее…
Меня пробил озноб ужаса.
Сердце сжалось до боли, в висках стучало.
Я подслушивала шепот, предназначенный не мне. И это был не детский шепот. Я убеждена, тот голос вообще не принадлежал человеческому существу.
Я знала это потому, что было совершенно очевидно – слова складываются из помех на линии. Рождение этих звуков не имело никакого отношения к языку, легким и голосовым связкам.
Со мной говорил осмысленный электрический разряд.
Разумный шум.
Но я мало что могла разобрать…
-… только простые числа… пути из мира живых могут быть описаны в виде неправильных дробей… ты сделаешь больше шагов, чем длиться дорога… карта… дерево растущее… количество путей конечно…
Мои руки дрожали так, что я едва могла удержать трубку у уха. Следовало отбросить ее, прекратить это все.
Безумие, Илюша, мне тогда показалось, что я просто схожу с ума.
Я слышала говорящее электричество.
Это не были фокусы Федоры, теперь все происходило по настоящему. Я впилась в трубку обеими руками, потому, что больше не контролировала себя. Я больше ничего не контролировала.
Со мной говорили наделенные разумом статические помехи.
-… чистые мечты…здесь чистые мечты, выраженные в виде неправильных дробей… чистые только простые числа… неучтенные промежутки…
В трубке что-то щелкнуло, соединение прервалось. Механический голос, модифицированный из помех, умолк и сменился гудками и тихим, безопасным треском статики.
Закончилась фаза быстрого сна, но колебания энцефалографа по-прежнему в точности совпадали с сигналами, идущими из трубки. Теперь они стали короче и резче.
Солдатик, стоящий за моей спиной, Рустам, потряс меня за плечо.
Он все это время был здесь и теперь смотрел на девочку, как на живое чудо. Спящее сокровище. Думаю, стоя за моей спиной, он не мог разбирать слов, но, разумеется, слышал голос в трубке. В лице Рустама не было и тени страха, потому и я как-то успокоилась. Даже смогла прикоснуться к спящей девочке, стащить с нее все эти провода. Он ведь был весь в бинтах - оказался рядом, когда взорвалась одна из мин. Его товарищу оторвало руку и ногу, а Рустам получил несколько осколочных ранений. Он был белый от потери крови, но держался спокойно и деловито.
-Вы идите, - сказал он. – Спасибо. Там у вас другие раненые, а я кого-нибудь позову из начальства.
Так мы и расстались.
Я не могла думать ни о чем другом несколько дней. Было ясно, что эти гудки в аппарате использовались для настройки. Они были как радиомаячок для этой девочки, понимаешь, Илюша? Есть такой вид спорта – спортивное ориентирование. Это когда человек идет на сигнал, звучащий в наушниках. То же было и со спящей девочкой. Электрические призраки, обитающие в каких-то неведомых пространствах, были потревожены, и пошли на сигнал.
-Господи, просто какой-то телефонно-спиритический сеанс, - поморщился Илья.
-Не веришь?
-Нет, почему же.
Ну, надо же было что-то сказать, чтобы не злить ее. О, Боже, история и правда хороша.
-У меня есть штук сорок книг о том, какие опыты ставили фашисты, в том числе и на человеческом мозге. Это все вполне реально, бабуля, просто не делай из того случая каких-то глобальных выводов.
-Хорошо, очень хорошо. Знаешь, к чему я тебе это рассказала? – усмехнулась старушка. - К тому, что я получила сегодня письмо от Рустама.
-Того солдата?
-Именно. Он спрашивает, помню ли я о спящей девочке из лаборатории в Глубоком, и говорит, что ему срочно нужна моя помощь. Причем, помощь в том, что касается этой девочки.
-Но ты, я надеюсь, не думаешь, что она и теперь где-то есть?
-Думаю. А где же она?
Действительно. Что тут скажешь.
Бабушка прищурилась, глядя на Илью против света:
-Где она, а? Она ведь должна где-то быть.

***

Из-под разношенных серых кроссовок разбрызгивалась вода. Сыро и холодно, черт, зима не за горами, а на улицах лужи не просыхают. Илья подходил к салону мобильной связи, там, где телефоны в подсвеченной витрине крутятся на стеклянных стойках. Они были, как механические рыбы, как блесны или елочные украшения.
Валентина Петровна, в самом деле, никогда не подходила к телефону. Вообще никогда. После всей этой истории, Илья ее понимал. Тоже выход, конечно…
Но почему бы не решить этот вопрос по-другому? Купить мобильный телефон для себя, а городской просто вынести на помойку. Бабушку это успокоит.
Илья выбрал салон, который находился недалеко от работы. Вообще-то его угнетала необходимость время от времени делать покупки. Продукты – еще ничего, но покупать шмотки и всякую технику – сущая пытка. Когда все пялятся, а продавцы застегивают на тебе пуговки, приглаживают воротничок. Весь гардероб Ильи представлял собой конгломерат совершенно неподходящих друг к другу вещей, купленных в спешке и с мечтой о том, чтобы от него поскорее отцепились.
Салон связи выходил на проспект Независимости, и цены там были не зависящие не от чего – ни от уровня жизни, ни от качества товара.
В принципе Илья имел весьма приличные сбережения. Он работал в коммерческой аптеке, зарплата очень приличная, а тратить деньги Илье было практически не на что. Одежду он покупал крайне редко, гурманом не был, и не имел компании для посещения клубов и ресторанов. Такова жизнь. Бывает и хуже. Самыми большими статьями расходов для него оказывалось регулярное приобретение нового кимоно, дисков с фильмами и книг.
Перед салоном вертелись подростки, человек шесть. Было им лет по пятнадцать-шестнадцать. Илья прошел мимо этой группки, пахнущей леденцами, кожей новых курток и чуть-чуть – сигаретами. Рядом с ними пахло так вкусно, что Илья замедлил шаг. Одна из девочек кормила булкой бездомную собаку и гладила мокрую свалявшуюся шерсть. Трое мальчиков курили, сидя на выступе, предусмотренном архитекторами, наверное, специально для этого. У них под ногами пепел плавал в лужах. Илья невольно прислушался. Девочка объясняла друзьям:
-…зоны действия вышек соприкасаются и получается рисунок, похожий на соты. Потому и называется «сотовая связь», придурки. В тех местах, где пересекаются зоны трех вышек, образуются места силы…
Илья открыл стеклянную дверь и вошел. Он подумал о том, что легенды на тему различных технических новшеств существовали всегда. Во времена бабушкиной молодости, их сочиняли про обычные телефоны, теперь – про мобильные.
В салоне было тихо и пусто. Илья надолго задержался у витрины с дорогими аппаратами. Он ничего не смыслил в их функциях, и выбирал модель исключительно по внешнему виду. Высматривал, какая поскромнее, но именно они-то и были самыми дорогими.
Сотрудницы салона долго не обращали на него никакого внимания. Илья знал, что выглядит совершенно нереспектабельно – в этом все дело. То ли он выбирал одежду не по размеру, то ли не по фасону, но все вещи вечно висели на нем мешком. Это было даже странно, Илья много лет занимался плаваньем и у-шу, он был очень стройным, но вовсе не тощим. Вечером в ванной он освобождался от ненавистных вещей, делающих его таким непривлекательным и почти смешным. Он выбирался из них, как стрекоза из личинки, и только тогда начинал чувствовать себя нормально. Только наедине с собой, запершись в ванной или в своей комнате…
Наконец-то одна из девушек отошла от подруг. Благослови ее Бог. Она приблизилась. Пальцы испачканы шоколадом. Она вытирала их о влажную салфетку и рассеянно улыбалась.
-Хотите что-то посмотреть?
-Купить. Хм… вот этот, пожалуйста.
Витрина подсвечивала ее лицо золотистым и зеленым неоном. Выглядело это жутковато. Казалось, из-под толстого слоя пудры на лице девушки просвечивают пожелтевшие синяки.
Она вынесла со склада коробочку с телефоном.
-Давайте вашу старую SIM-карту.
-Я хотел бы подключиться.
У всех приличных людей, уже лет пять, как имелись мобильные телефоны. Илья мялся у кассы, пытаясь выдавить улыбку. Ничего не выходило.
-Хорошо. Вам сюда, - девушка проводила его в комнату оператора.
Илья постарался как можно быстрее разобраться с покупкой и подключением. Глаза девушки на кассе явно говорили: «И зачем только этой деревенщине такой дорогой телефон?»
Наконец, когда все было закончено, продавщица сказала:
-Можете позвонить кому-нибудь из знакомых. Прямо сейчас. Все так делают, чтобы проверить аппарат.
Илья осознал, что ему просто некому звонить. Мобильный телефон отца был записан в блокнот, который лежал дома. Коллеги не поймут такого беспричинного, ничем не мотивированного звонка. И у Ильи не было настолько близких друзей, чтобы обмениваться номерами. Вообще никого.
-Я вам верю, - пробормотал он, и поспешил удалиться.

***

-Помнишь, вчера я остановилась на том, что отключила девочку и ушла? Рустам прозрачно намекнул на то, что ее дальнейшая судьба – дело высшего командования. Это было разумно. Вполне. На следующий день я все же хотела снова сходить к спящей девочке, которая, по моему разумению, должна была находиться где-то в нашем госпитале, но узнала, что девочка пропала. Это никого особенно не тревожило, представь себе. Наши разведчики допросили ученых, задержанных в подвале. Трое из них – немцы, были шифровальщиками, а один – белорус – врачом. Он убедил фашистов, что с помощью мозга спящей девочки можно расшифровывать какие-то сигналы. У ученых ничего не получилось, потому разведчики утратили к девочке всякий интерес, а задержанных отправили куда следует.
Я была совершенно уверена, что девочку украла Федора. Я видела ее в госпитале, она устроилась туда нянечкой, и все обхаживала несчастного паренька, подорвавшегося на мине. Ему оторвало руку и ногу, мало кто верил, что он выживет. Хирурги сделали, что могли, но нам не хватало всего – бинтов, антибиотиков, даже йода. В округе, на десятки километров, если не больше, не осталось ни одной аптеки. Теперь наш госпиталь оказался переполнен не только ранеными, но и больными из местных жителей. Линия фронта продвинулась на приличное расстояние, и все средства, разумеется, шли туда. Мы были мелким тыловым госпиталем с очень и очень ограниченными возможностями. Тогда-то я подумала, что у Федоры, правда, имелись какие-то сверхъестественные способности, поскольку никто из врачей не верил, что тот мальчик выживет. Это казалось невозможным, но Федоре почти удалось его выходить. Она всю войну работала в партизанском отряде, и слухи о ней ходили по всей округе. Это же вы, молодые, думаете, что народные целители и знахари на время советской власти подевались куда-то. Все, Илюша, было совершенно не так.
Федора меня не узнала, ведь, в последний раз, когда мы с ней виделись, я была восьмилетней девочкой. Кстати, сама Федора с тех пор практически не изменилась. Похудела, конечно, волосы носила совсем короткие, видимо, после тифа. Впрочем, тогда многие на всякий случай остригались наголо. Как в случае чего лечиться без врачей и аптек? Я пыталась с Федорой поговорить, но она всячески избегала встреч со мной. Намного позже я сообразила, что она опасалась интереса со стороны спецслужб и ученых. Ей, определенно, было что скрывать.
Я начала ходить вокруг нее кругами еще до того, как узнала об исчезновении спящей девочки. На самом деле, в тот момент мною руководило нечто вроде ностальгии.
Буквально через день Федоры и след простыл, но, что самое удивительное, она умудрилась прихватить с собой и того солдатика, хоть он еще бредил и явно не годился для транспортировки. Надеюсь, она его не погубила этим своим спешным бегством.
Рустама, как непригодного к дальнейшей службе по состоянию здоровья, отправили домой.
Меня, кстати, вызывали в органы и допрашивали на счет того, что я обнаружила в подвале. Я старалась не думать о разумном шуме. О тех помехах, несущих информацию. Это было ненормально, я не могла себе представить, что расскажу об этом кому-либо. Страх перед тем, что меня сочтут сумасшедшей, оказался сильнее страха перед НКВД, и я не рассказала о голосе в трубке.
Никогда и никому до этого момента я не рассказывала о нем, Илья. Даже твоему деду. Хоть мы и не были женаты, но прожили вместе четыре года, прежде, чем он погиб. Тогда, после войны, в этом ничего такого не было… неприличного. У Загсов и без того было полно работы, многие люди остались без документов, и прочее. В общем, многие тогда с регистрацией не спешили, а мы, вот, не успели… Но и ему я ничего не рассказывала об этом. Я боялась, что мой муж посчитает меня ненормальной, что уж говорить о каких-то совершенно чужих людях! И вообще, черт знает что могли бы в органах подумать о враче, который такое несет. Там же, среди этих якобы ученых был и наш, понимаешь? Еще решили бы, что у меня с ним одна мания, а значит, может обнаружиться и еще много чего общего.
-Ну, это понятно. Понятно.
Илья заерзал на стуле. Валентна Петровна и Илья сидели на кухне. Больше нигде в квартире свет не горел.
-Я никогда не забывала о спящей девочке, и все пыталась отыскать ее или Федору.
-И? – заинтересовался Илья.
-Обе исчезли. Оказалось, что Федору на самом деле звали как-то иначе, но никто не мог сказать – как именно. В документах, которые сохранились с довоенных времен, значилось, что дом Федоры оформлен на какого-то цыгана. Возможно, это был кто-то из ее многочисленных братьев и дядюшек. Никого из них после войны отыскать не удалось. Возможно, родные Федоры успели куда-то эвакуироваться, но я их не нашла. И никакая женщина по имени Федора нигде в записях вообще не числилась. Похоже, это был ее рабочий псевдоним или вроде того.
-Ну, это нормально. Учитывая то, что она была мошенницей, ее можно понять.
-Конечно. Тогда я попробовала другой путь. Я хотела найти Федору через того солдатика, которого она лечила. Его звали Глеб Клумов, и он, вообрази, тоже исчез бесследно. Правда, вероятнее всего, он просто умер, когда Федора попыталась увезти его неизвестно куда. Он ведь не транспортабелен был, я тебе говорила.
Вообще, поиски мои очень затруднялись тем, что о спящей девочке я старалась не говорить ни слова, и боялась, что меня заподозрят в интересе к фашистской лаборатории в подвале Федоры. Очевидно, это было правильно, поскольку уже в семидесятых годах я узнала, что тот самый белорусский врач, изучавший спящую девочку в подвале нацистов, находиться в психиатрической больнице. Он жил там с тех самых пор, с 44-го. Я думала, его расстреляли, ничего подобного. На протяжении нескольких лет с ним регулярно беседовали. Оказалось, что спящая девочка была лишь одним из проектов, в которых он принимал участие. Его показания фигурировали еще во многих делах.
Звали его Дмитрий Владимирович Богобор, и я встретилась с ним. Никаких препятствий, представь себе, мне не чинили. Дело не в том, что я была врачом невропатологом, все равно можно было запретить. Просто его безумие перешло в ту фазу, когда человек не способен отличить свои фантазии от государственных тайн. Ему казалось, все, что он говорит – государственная тайна, а он сам до сих пор работает на Рейх.
Учитывая то, что Богобору было около сорока, когда началась война, сохранился он прекрасно. Я просто диву даюсь! Он избежал наказания благодаря хитрости и сумасшествию. Прекрасное медицинское обслуживание и казенные харчи сопутствовали ему всю жизнь. И при фашистах, и теперь.
Я спросила его о спящей девочке.
-А! – он плутовато улыбнулся. Лицо его – типичное лицо предателя и преступника, я тебе клянусь! Его бы в кино снимать, честное слово. Он сказал. – Тоже хотите выйти на связь?
Похоже, он принимал меня за человека из спецслужб, несмотря на мой возраст. Впрочем, в моем возрасте можно уже можно было занимать весьма высокое положение в спецслужбах.
-Я продолжал исследования все эти годы, - произнес он. – Пришлось почитать кое-какие книги. Разумеется, не имея объекта исследования, я не мог установить все в точности. Все, что касается частот и интервалов, но кое-что мне известно.
-Начните с того, с кем вы обирались выйти на связь, - сказала я, стараясь держаться спокойно и деловито. За кого бы он меня не принимал, я хотела сохранять лицо. Когда твой собеседник сумасшедший, глупо подчеркивать свое здравомыслие, но не менее глупо и потакать ему, с восторгом принимая на веру все фантазии.
-Есть некие сущности, - начал Богобор. - Они разумны, но я не назвал бы их живыми существами. Это ни в коем случае не души умерших, как принято думать, нет. Тут мы имеем дело с призраками особого рода. Я называю их призраками, мне так привычнее. Так вот, электрические призраки – особая форма разума. Это разумные волны. Это информация, наделенная самосознанием. Чистая информация, не завуалированная ни словом, ни числом, ни каким-либо материальным выражением. Понимаете меня?
-Допустим, - сказала я. В тот момент я не очень понимала, о чем он, но не хотела влезать в ненужную дискуссию. - Какое отношение к этому имела спящая девочка?
-Информация о которой мы говорим, не имеет никакого физического носителя, но хочет его иметь. Ей нужны физические тела в которые она копирует себя. Может, для дальнейшего развития. Может, чтобы погубить род людской. Не исключено, что эти электрические существа – сплошная информация, чистая мудрость, бесконечно пополняемый толковый словарь – падшие ангелы? Мы не можем утверждать, что это так, но не можем утверждать и обратное… - сказал он. – Возьмем Инквизицию, охоту на ведьм. Так, для примера. Вас не смущает тот факт, что в одно и то же время, одним и тем же демоном, скажем, Вельзевулом, были одержимы многие люди? Он жил во многих телах одновременно. Что если инквизиторы просто хотели уничтожить все копии?
-Допускаю. Вернемся к спящей девочке, - напомнила я.
-Спящая девочка – банк потусторонних сведений. Вроде грампластинки, на которую были записаны сотни, может, тысячи различных сущностей из иномира. Мы допрашивали Федору, женщину, которой прежде принадлежала спящая девочка. Девочке-то было уже под семьдесят лет в то время, знаете? Наверное, знаете. Вы Федору тоже, небось, допрашивали. Цыгане использовали девочку в разных обрядах. Извлекали из нее информацию.
-Как?
-Федора говорила, были те, кто умел входить в ее сны. То есть, это были не сны самой девочки, конечно. Их видели духи, как называла их Федора. Те самые существа, свившие себе электрические гнезда в мозгу ребенка.
-Вы хотели войти в ее сны с помощью телефонного аппарата? – поинтересовалась я.
-Вижу, вы полностью осведомлены, - кивнул он. – Нет. Федора не владела методиками проникновения в сны спящей девочки. Она была просто обманщицей, одаренной исключительно по части мошенничеств и выколачивания денег из доверчивых кумушек. Мы рассчитывали, что девочка сама выйдет с нами на связь.
-И как?
-Вы за этим и пришли, я знаю. «И как?» Это все, что вас волнует. Мы раздражали ее мозг периодическим сигналом. Призраки, живущие в ней, пробудились, и стали подстраиваться. Я уверен в этом. Она уже почти настроилась на нашу частоту. Они уже почти настроились, точнее. Еще бы пару часов, и мы с моими коллегами наверняка уловили бы кое-какие сигналы в трубке.
-Сигналы? – переспросила я.
-Сигналы. Морзянку, треск помех, может даже нечто вроде голоса, хотя вряд ли. Со мной были шифровальщики. Лучшие спецы. Они смогли бы найти ключ к сообщению.
Я вспомнила открытый журнал на столе у аппарата. Все вспомнила. Все обстоятельства моей второй встречи со спящей девочкой. Провода и наушники, и записывающее оборудование, и энцефалограф, и телефон, и журнал для записей, открытый на чистой странице.
-Теперь уже я и сам знаю, как выйти на связь с ними, - так он сказал. - Надо ли – другой вопрос. Не знаю, как можно сделать это технически, но теория контакта мне ясна.
-И в чем она?
-Этим существам принадлежат все частоты, они – информация. Они сами и есть сигнал, потому могут передавать себя на любой, какой угодно частоте. Но для того, чтобы связаться с ними, скажем, по телефону, нужно набирать особенный номер.
-Особенный номер?
-Да. Мы пользуемся целыми числами натурального ряда. Мы всегда стремимся все округлять. Набор номера – комбинация целых чисел. Чистая информация прячет себя в интервалах. Не в любых, тогда их секреты могли бы быть нам доступны. Нет. Им принадлежать неправильные дроби. Помните, что такое неправильные дроби? Те, у которых числитель больше знаменателя. Пять третьих, например. Семнадцать одиннадцатых. Вот, смотрите, эта тропинка, допустим, тридцать метров. Для того, чтобы войти в мир секретного знания, вам надо пройти по ней пятьдесят. Никуда не сворачивая. Мы делим дорогу на три части, а проходим пять.
-Это едва ли выполнимо, - покачала головой я. Он начал нервничать, его желтые отвратительные пальцы комкали пижаму, плечи как-то болезненно подергивались, будто Богобор вот-вот расплачется. И этот румянец. И сумасшедший блеск в глазах.
-Да уж. Если разговор о путешествии по материальным тропинкам, - он рассмеялся дрожащим, срывающимся смехом. - Мы не в Зазеркалье, как ни крути. Но мы можем набрать такой номер. Если не можем сегодня, сможем лет через десять. Это возможно.
-Мы этот вопрос сейчас и не обсуждаем, - успокоила я его. – Мы в чисто теоретическом плане…
-Да-да. В чисто теоретическом плане… Несократимые неправильные дроби, состоящие из простых чисел, - быстро зашептал он. Медсестра была поблизости, она уже начинала беспокоится. – Помните, что такое простые числа? Те, которые ни на что не делятся. Только на себя же, и на единицу. Мы можем организовать их в таблицы. Мы можем нанести их на сетку координат. И мы узнаем ее – карту!
Он вскочил на ноги и закричал:
-Карту! Вы понимаете? Мы можем составить карту!
Сестра подошла, решительно взяла его под руку и повела к корпусу. Богобор весь дрожал от нервного возбуждения. Он оборачивался и кричал мне:
-Мы можем составить карту Регионов, Охваченных Тьмой! Теневую карту, похожую на кривое зеркало нашего мира! Она будет развертываться в минус бесконечность! Это возможно! Все это – выполнимо!
Он так кричал всю дорогу до двери. Знаешь, я ему поверила. Слишком многое совпадало с тем, что я услышала непосредственно от призраков. Возможно, не все его расчеты были верны, но многие.
-Ничего себе! – присвистнул Илья. – Вот это теория!
-Ты смеешься? Опять что ли не веришь?
-Какая разница, бабуля? Твоя история меня просто очаровала! Я от нее уже без ума. Жаль, этот Богобор, видимо умер уже. Раз на момент начала войны ему было, как ты говоришь, под сорок…
-Умер. Не скрою, меня заинтересовала его теория. Разумеется, причину своего интереса я никому не раскрывала. Я уже в семидесятых годах была не молода, но мне, если честно, еще хотелось работать, а все идеи Богобора сходили за обычный маниакальный бред. Мне не хотелось оказаться в соседней с ним палате. Кстати, навязчивые идеи такого рода – весьма распространенная вещь, представь себе. Все эти контакты с иным разумом, подкрепленные математическими вычислениями, рассуждения о странной природе снов и прочее. Если бы я сама не видела спящую девочку и не слышала голос в трубке, я бы и внимания не обратила на все эти его задумки. Они заурядны, понимаешь! Это чуть ли не доминирующие бредовые идеи, начиная как раз с того времени. Ты же не думаешь, что до сих пор в психушках лежат Наполеоны?
Илья рассмеялся и покачал головой.
-Нет, Наполеоны, конечно, архаизм, что ни говори. Так, в основном там контактеры, в психушках, да?
-Ну, не совсем. Но современные галлюцинации, навязчивые идеи и бред очень часто именно таких вот вещей и касаются. Инопланетяне, голоса в стенах, ангелы, души умерших, существа из параллельного мира. Это нормально, - она запнулась. – Не нормально конечно. Я хотела сказать – это очень распространено. Так вот, к чему я… Вообрази, я попросила сотрудников сохранить для меня бумаги этого Богобора. Его записи и расчеты. Сказала, мне это нужно для статистического исследования.
-Ух ты! Ба, ты Штирлиц, я восхищаюсь тобой.
-Ладно, хватит паясничать. Когда Богобор умер, а это было в восемьдесят третьем году, мне позвонили, и сказали, что я могу забрать бумаги.
-И они у тебя? – Илья округлил глаза.
-У меня. Внизу шкафа три огромные папки. Увы, в основном там сущий бред и околесица. Его сны, например. Кстати, его сны – сплошной садизм. Да, кроме снов расчеты, совершенно бредовые, это и школьнику ясно. Последние страницы вообще какими-то иероглифами исписаны. Ты возьми, возьми.

22:55 

МОРТИ СНОВА С НАМИ!!!

Цифровая душа
ДЕВУШКА, КОТОРОЙ ЭТОТ ДНЕВНИК ПРИНАДЛЕЖАЛ ПРЕЖДЕ, СНОВА ЗДЕСЬ.

Она завела себе новый дневник.
Находится Здесь:

www.diary.ru/~marisoul/


Мариша, сестренка, привет!!!


Творческих успехов!

00:18 

Цифровая душа
Читаю стихи, размещенные здесь:

stihi.ru/avtor/julber&book=5#5

На самом деле этот автор есть и здесь, я постоянно его читаю.
stihi.ru/go/www.diary.ru/~julber-des/
Это дневник.

Сейчас читаю в очередной раз - оторваться не могу. Уже спать пора, а я никак не закончу.
Мне особенно нравится сегодня цикл "Кровь". В разные дни меня разные стихи цепляют :) Сейчас - именно этот цикл.

21:43 

Нравится пугать малышню...

Цифровая душа
У меня в подъезде уже не первый вечер тусуются маленькие друзья моего соседа. Им всем по 13 лет, как я понял - это его одноклассники.
Мне совершенно пофиг, что они курят и пьют "Джин-тоник". Это ж не мои дети, честно признаться, мне безразлично, что они портят свое здоровье. Пускай портят.

Но мне нравится их пугать. Например, медленно приоткрывать входную дверь, а она у меня чуть поскрипывает. Они там сразу затихают, толкают друг-друга локтями: "Тс-с-с!" Они думают, что сейчас высунется какая-нибудь злобная старая хрычовка, кинется на них, вцепится им в волосы. Или еще что-нибудь...
А я специально не показываюсь из-за двери.

Вот только что я так сделал - мне очень понравилось!

А теперь думаю - надо научиться несвоим голосом орать: "Падонки! Сейчас я милицию вызову!" Вот они струхнут тогда!
Или, может, петарду из-за двери кинуть? Нет, у них может случиться энурез - а это ж мой подъезд...

21:56 

ЧЕРНЫЙ КРАПИВИН... ХЕ...

Цифровая душа
Рассказ, написанный в соавторстве с Морти, коей дневник принадлежал до этого. Мой здесь только сюжет. А лучшее здесь - стиль. Это от нее. Пишем мы под общим псевдонимом А. Данных. Кое-что я, другое - она. Это у нас для Интернета общий псевдоним. Читатели этого дневника будут точно знать - где чье. А больше никому мы не скажем.

allhorrors.com/viewtopic.php?f=61&t=2230

23:49 

ВСЯКАЯ АТРИБУТИКА

Цифровая душа
Думаю купить себе какое-нибудь украшение.

Я постоянно ношу старинный серебряный крестик (начало 20 века) сантиметра четыре размером, если мерить сверху вниз. За украшение идет.
Еще у меня есть перстень с квадратным черным камнем (гагат называется. это не то же, что агат. Гагат - это самый легкий по весу из поделочных камней, если кто не знает). Этот перстень я на людях не ношу. Почему-то. Иногда в одиночестве я его надеваю, любуюсь собой перед зеркалом, и представляю, что я вампир... :lol: Да... мне 33 года, а я все еще люблю себе такое что-нибудь представить. Потом я свое отражение в зеркале целую, перстень снимаю и прячу на место.


Вот думаю, может еще что-нибудь себе купить?

ЛЮДИ, КТО ЧТО НОСИТ ИЗ УКРАШЕНИЙ? РАССКАЖИТЕ.

21:01 

НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ!!!!!

Цифровая душа
Я ничего не пишу здесь давным-давно. Но у меня ничего не происходит.
Я есть...
Просто мне нечего сказать читателям.
Более того, именно теперь я чувствую себя невероятно счастливым - как никогда в жизни...

Господи, неужели СЧАСТЬЕ - ЭТО КОГДА НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ?

02:00 

О Крапивине

Цифровая душа
Лукьяненко о Крапивине и его фанатах сказал прекрасную фразу:
"Вы пробовали дружить, сверяясь с книгой?"

00:17 

ПЕРЕЧИТЫВАЮ КРАПИВИНА

Цифровая душа
Всю жизнь, сколько себя помню, я просто обожаю Владислава Крапивина.
Вот теперь снова перечитываю. У меня возникает ощущение, что после него в литературе вообще делать нечего, а уж тем более - таким декадентам, кака я.
Это не значит, что я отказываюсь писать :).
Просто констотация факта.

Перечитал "Голубятню на желтой поляне". Это мое любимое...
Кто еще Крапивина любит, отзовитесь!

02:32 

Как мы пишем

Цифровая душа
На Олхоррор интересную тему обсуждают: как у кого происходит творческий процесс. Кто как пишет. Днем или ночью, под какую музыку.

Я замечаю, что мне лучше всего пишется после того, как я в инете почитаю комментарии на себя и других. :) Особенно - положительные. Такая энергия появляется!
Вообще мне Интернет реально дает какие-то СИЛЫ. Почти мистического свойства.
Вот я отключусь сейчас, почитаю, посплю, а утром меня явно понесет писАть. Если не прямо сейчас. Такое тоже может быть.

02:02 

Меня тут чуть не забанили

Цифровая душа
Оказывается, я полгода ничего сюда не писал. В самом деле, я все больше читаю, и не пишу ничего. Не порядок.

22:34 

СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ ТЕЛЕФОННОЙ КНИГИ!!!

Цифровая душа
Мне пришлось разбить первую часть на две, чтобы уравновесить их размер, потому Следующая часть получилась под номером 4
лежит тут:

allhorrors.com/viewtopic.php?f=61&t=142

Для меня там сделали личный раздел - за труды на ниве хоррора.
:)


allhorrors.com/viewforum.php?f=61

Они его сделали до того, как я выложил эту часть... со смачными минетами и прочими пакостями...

Зато она готова и скоро будет готова следующая!

21:30 

ВЫЛОЖИЛ ПЕРВЫЕ ДВЕ ЧАСТИ РОМАНА

Цифровая душа
ТЕЛЕФОННАЯ КНИГА ПРИЗРАКОВ


ЧАСТЬ 1
СОЕДИНЕНИЕ

zhurnal.lib.ru/a/a_dannyh/01-kniga.shtml

Аннотация:Гримуар нового тысячелетия – Телефонная Книга Призраков – написан кровью детей и кровью серийных убийц... Книга попадает в руки четырнадцатилетнего беспризорника Тихони, и тому ничего не остается, кроме как продолжить ее… Свои первые строки мальчик пишет кровью маньяка, жертвой которого стал сам. Но Гримуар хочет быть завершен...



ЧАСТЬ 2
СПЯЩАЯ ДЕВОЧКА

zhurnal.lib.ru/a/a_dannyh/02-kniga.shtml

Аннотация:

Человечество – агрессор. Человечество – захватчик частот, принадлежащих Разумной Информации. Наши приборы вторглись в непостижимый мир Сетевого Разума, и повредили архивы и базы данных, существовавшие с Начала Времен. Кажется, теперь нашим душам придется потесниться в телах, предоставив Сетевым Существам место, для хранения информации…

22:10 

КОРАН

Цифровая душа
A чeлoвeк взывaeт кo злy тaк жe, кaк oн взывaeт к дoбpy; вeдь чeлoвeк тopoплив.

Коран
Сура 17

Просто можно было сделать эпиграфом к предшествующему рассказу...
Тороплив...

00:33 

Delete (как обещал - возвращаю)

Цифровая душа
Delete

31 декабря 20… года
НЕ ХВАТАЕТ ВИРТУАЛЬНОЙ ПАМЯТИ
ВЫ МОЖЕТЕ УДАЛИТЬ НЕИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ПРИЛОЖЕНИЯ, ЧТОБЫ УВЕЛИЧИТЬ ОБЪЕМ ВИРТУАЛЬНОЙ ПАМЯТИ.

Нигрогност Альбрехт, адепт черного знания, посвятивший всю свою жизнь изучению тайных наук древности и кое-каких современных практик, сделал последнее открытие.
Черный маг, вызывавший души умерших и подчинявший демонов, сделал самое последнее открытие.
Оно дает ответ на многие вопросы, например, почему прогресс остановился. Почему идут войны и не прекращаются эпидемии. Почему люди забыли дорогу к звездам и давно уже не делают открытий, кардинально меняющих картину мира.
Почему это открытие – самое последнее в истории нашей Вселенной.
Однажды, это было много-много лет назад, он спросил себя – бесконечно ли ветвится Сефирот?
Чтобы записать в десятичной системе самое большое число не хватит всей материи во Вселенной, так говорят. Даже если мы превратим в чернила звезды и туманности. Сколько же можно писать, в конце-то концов!
Если воскреснут все мертвые, на Земле не останется места для живых.
Вот он, этот сгорбленный старик, стоит посреди зала. Никакой мебели. На стенах – выцветшие обои. На полу куски отвалившейся штукатурки. В глубине помещения видна приоткрытая дверь. За ней – книжные полки и узкая древняя, как сам мастер, кровать. Рядом с ней горит высокая тонкая свеча, стоящая прямо на полу. И повсюду пахнет старым деревом, рассыпающейся бумагой и пергаментом, благовониями, извлеченными из могил монгольских шаманов и ядами, сохраненными в перстнях семейства Медичи. Медичи, значит – врачи. Когда-то члены этой семьи - лечили.
-Сегодня подходящая ночь, улыбается Альбрехт. - Когда люди с радостью и надеждой встречают новый год, у них ослабевает бдительность. Это закон природы. Мы все хотим увидеть будущее – так устроен человек. Все имеют на это право, - говорит он. – На будущее. Время должно течь, ему не может придти конец. Оно должно куда-то развертываться.
Все его собеседники мочат. Они атеисты и нигилисты, но шепот духов в этом доме очень уж отчетлив. Здесь кажется, будто во всем мире пахнет старыми манускриптами, воском и кожей, бензином, кровью жертвенных животных, замшелыми камнями и могильной землей.
- Мы должны подарить миру будущее, - говорит мастер, обращаясь к собравшимся. Двенадцать человек слушают его с благоговением и страхом. С отвращением и безнадежностью. А он говорит, - увы наша цивилизация дошла до последней черты. Сегодня, как ни жаль это признавать, будущее измеряется в тротиловом эквиваленте.
Все молчат.
Пахнет свечным воском. Пахнет сандалом и мокрой глиной. Говорят, клинописные таблички, дошедшие до нас от времен Вавилона, становились только тверже с каждым пожаром.
-Бесконечность Вселенной – это абстракция. Для бесконечной истории не хватит места. Не хватит материи, не хватит памяти, чтобы сохранить ее всю или хотя бы ее части.
Каждая древнерусская летопись начинается одним и тем же – сотворением мира. Это многократное повторение Библейской Книги Бытия.
Сотворение мира существует в огромном количестве копий.
- Мы все время пытаемся сделать будущее более совершенным, чем было прошлое. Но мы делали страшную ошибку, когда старались спроецировать в наш завтрашний день улучшенный вариант прошлого. Когда возводили каждое начинание, каждую науку и каждое искусство к сотворению мира. Это созидание хуже разрушения.

1975 год. Игра «Pervading Animal». Программа, угадывающее животное, задуманное игроком, при помощи наводящих вопросов. В этой игре содержалась возможность улучшения, она могла самообучаться, предлагая игроку ввести новые вопросы, и сохраняла свои улучшенные и дополненные копии на жесткий диск. Так продолжалось до тех пор, пока все директории на диске не были заняты копиями «Pervading Animal» разной степени совершенства.
Всеми этими улучшениями. Переписыванием истории.

НЕ ХВАТАЕТ ВИРТУАЛЬНОЙ ПАМЯТИ

Игра, которая хуже вируса.
-Человек есть микрокосм – точная копия макрокосма. Посмотрите, объем памяти нашей Вселенной превысил всякие пределы. Данные перестали быть доступными. Никто не в силах изучить всю историю, всю литературу, все науки. Мы исчерпали отведенное нам место. Сегодня передо мной и перед вами стоит самая ответственная задача, самая значительная со времен сотворения мира. Мы должны очистить Мироздание от временных файлов, от бесконечных копий, списков, архивов. Для нашего поколения не хватает памяти, вся память занята прошлым. Но мы можем записать себя поверх истории. Будущее, записанное на месте Древнего Рима. На месте Каменного века. На месте Нового времени. Выхода нет. Времени некуда больше развертываться, мы превысили объем памяти, на которую рассчитана Вселенная. Теперь мы не можем развиваться дальше. Будущее не наступит никогда. Мы не сделаем ни одного открытия. Все, что было раньше – прошло. Мы должны очистить диск. Все эти шедевры, все эти архитектурные сооружения – просто временные файлы.
Колизей.
Выделить.
Delete.

- Теперь прошедшего времени больше нет, - произносит мастер. – Теперь все происходит только в настоящем.
Пахнет шагреневой кожей, кровью, нефтью и сандалом. Старым деревом, грязной тканью. В помещении так темно, что запахи и звуки выходят на первый план.
Мастер почти неподвижен в пятне лунного света, льющегося из окна. Поговаривают, когда-то он осуществил Черный Иббур – привил себе демона. Теперь они живут вместе в этом грязном уродливом тельце. Мастер Альбрехт и Вельзевул.
Свечной воск медленно-медленно стекает в лужу. В темных углах – бормотание и шорохи. Сегодня нигрогност созвал сюда всех, кто верно служит ему.

- Перегрузка и недостаток памяти порождает нежелательные эффекты. Летающие тарелки. Временные сдвиги. Одержимость. Телепатию. Буйство духов, - вкрадчиво говорит он. – Совсем как во времена инквизиции. А ведь тогда памяти еще оставалось довольно много… Не тревожьтесь ни о чем, мои маленькие бесплотные друзья помогут вам осуществить задуманное. Теперь они стали сильнее людей. Грешные души после чистки архивов и перезагрузки. Сигнализация никого не потревожит. Охрана будет спать. Камеры видеонаблюдения ничего не зафиксируют, - улыбнулся мастер. – Данте, твоя группа займется библиотекой Конгресса. Вагнер, твоя – возьмет на себя Стоунхендж.
История, как татуировка на теле Адама Кадмона. Трудно остановиться, так со многими бывает. Не успеешь оглянуться – не осталось ни одного свободного клочка кожи. Но, что самое обидное – далеко не все рисунки вышли удачным. Чаще всего следующий получается лучше предыдущего.
Давид Микеланджело существует в десятках миллионов копий. Они опубликованы в газетах и журналах, на обложках книг, на рекламных плакатах, воссозданы в миниатюре...
Чтобы смотреть ток-шоу и покупать новую мебель каждые несколько лет
Давид.
Выделить.
Delete.

-Жаль, но это невозможно сделать так же просто, как мы чистим компьютер, - вздохнул мастер, обводя взглядом собравшихся. Они были почти не различимы в темноте. Для мастера – не более материальны, чем подчиненные ему духи. - Это мог бы сделать только ОН. Тот, кто наверху, образно говоря. Жаль, что ему нет до нас дела… Матис, твое задание – Лувр. Клеопатра, твоя группа займется уничтожением всех архивов и Интернет-библиотек. Мои маленькие бестелесные помощники уже внедрены в систему. Просто направляйте их. Ведите по ссылкам. Донателло, твоя группа уже обосновалась на месте? – Донателло кивает, и мастер улыбается ему. Показывает желтые, как старая кость, зубы, украшенные черными письменами. - Ты знаешь, что делать. Древний Египет – это огромный кусок виртуальной памяти. На его месте мы сможем жить более ста лет.
Мы хотим писать и читать новые научно-фантастические романы. Снимать новые фильмы, играть в новые игры. Нам нужен новый гардероб каждый сезон.
Долина Царей.
Выделить.
Delete.

Пирамиды в Гизе.
Выделить.
Delete.

Когда глаза привыкают к темноте, на стенах проступают светлые прямоугольники. Раньше там висели картины и гобелены. На полу вырисовываются круги и пентаграммы. Буквы, выполненные мелом и углем. «ADONAI», «AGLA»…
-Сегодня я подумал, что эти знания в моей голове занимают слишком много места, - произносит мастер Альбрехт. Монстр-догожитель. Когда-то, очень давно, он говорил, что мечтает пережить всех своих врагов. А лучше – вообще всех пережить. Всех на свете. Что б некому было даже вбить в его могилу осиновый кол. – Слишком. Слишком много места. В масштабах Вселенной я имею в виду. Кое-кто считает меня сумасшедшим, но я не могу быть сумасшедшим и не сумасшедшим – тоже не могу. То, что происходит в моем мозгу – просто архивация данных. Я уже не в силах ничего анализировать.

НЕ ХВАТАЕТ ВИРТУАЛЬНОЙ ПАМЯТИ

-Моя библиотека занимает слишком много места. В масштабах Вселенной я имею в виду, - вздыхает он.
Мы хотим увидеть будущее. Наблюдать текущие изменения. Совершить прорыв.
Библиотека мастера Альбехта.
Выделить.
Delete.

-Уходите, - говорит мастер. - Сделайте это, подарите миру будущее!
И все не спеша выходят из комнаты, хотя от глаз опытных пироманов, знающих свое дело поджигателей и подрывников не ускользнуло то, что свеча уже почти догорела. Высокая свеча, стоявшая у кровати мастера.
Прямо в луже бензина, присыпанного благовониями.

Теперь прошедшего времени больше нет. Мастер Альбрехт так сказал. Отныне все будет происходить только в настоящем.

И ученики мастера уходят все дальше. Они пробираются через свалку, окружающую дом. Старые автомобили, похожие на сплющенные консервные банки. Сначала аварии, потом – пресс. Если их не прессовать, машины занимают слишком много места. Лунные блики играют на покореженных кузовах, подсвечивают пятна краски и участки оголившегося металла. Местами эти пятна похожи на кровавые кляксы, кое-где торчат изувеченные рессоры и сплющенные бампера, будто магические клинки.
-Я бы начал с этой свалки, - говорит Данте. Данте – мастер взломов. Иногда, если замок не поддается и дверь слишком крепка, приходится использовать направленный взрыв. – Моя группа должна разобраться с библиотекой Конгресса. Может, вместо этого просто почистить свалки? – он озирается по сторонам, наталкивается на враждебные взгляды братьев и сестер. – Шучу.
Все молча идут дальше. Здесь тоже пахнет старой кожей – обивкой дорогих сидений. Здесь тоже пахнет бензином, стойкими ароматизаторами, ржавым железом, замшелыми камнями, могильной землей.
-А что если есть еще какой-нибудь выход? – подает голос Клео. Клеопатра – хакер. Женщина, которая очистила много-много дисков, удалила много-много файлов.
В масштабах Вселенной все файлы – временные.
-У меня есть мысль, - отзывается Эшер. Каждый его взрыв – похож на фейерверк. Сразу и не сообразишь, праздник это или террористический акт. – Давайте немного отложим операцию. Посмотрим, что будет дальше. Ну, это же чертовски интересно – узнать, что произойдет, когда память закончится совсем! Давайте подождем хотя бы до утра…

Теперь все происходит в настоящем, потому надо решать любые вопросы, не откладывая их на потом.
Ведь отныне чего-то точно не будет – либо прошлого, либо будущего.

-Лучше уничтожить все это к чертям, - покачал головой Вагнер. – Что мы имеем в наличии? Море напалма, кучу взрывчатки, музеи с призраками и Интернет, пораженный разумными вирусами. Как теперь со всем этим разгребаться?
Раздается грохот бьющегося стекла. Вылетают окна в старом доме мастера Альбрехта. Слишком много бензина, бумаги и дерева, слишком высокая температура.
-Давайте посмотрим, что будет дальше, - предлагает Шексприр.
-Что если у НЕГО имеется на этот счет свой план? – говорит Клео, поглядывая в небо.

Очистить корзину?

УВЕЛИЧИТЬ ПРОСТНАНСТВО НА ДИСКЕ?

00:46 

Цифровая душа
Все это бесцельно, бессонно, как ночь новолуния,
Все это – слеза, так смахни и забудь огорченья.
Я ты говоришь: мой отказ угрожает безумием,
А ты говоришь: не избавиться от наважденья.
Но ты подожди, все развеется вскоре,истреплется.
Истает, исчезнет, погрязнет в несуществовании.
Вообще-то, любовь, ты поверь – это штука нелепая.
И помни, что я не даю никому обещания.

21:18 

Как я чуть не поцеловался во второй раз Часть 4

Цифровая душа
И ЕЩЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ
Тут же и окончание. То есть, это уже все. Конец второй истории.

читать дальше

21:14 

Как я чуть не поцеловался во второй раз Часть 3

Цифровая душа
ПРОДОЛЖЕНИЕ


читать дальше

АНГЕЛ ДАННЫХ

главная