Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:34 

ОГРОМНОЕ СПАСИБО ЛОВЧЕМУ!!!

Цадкиэль
Цифровая душа
И здесь будет помещено то, что у меня там имеется из "Телефонной книги призраков"

ЧАСТЬ 4

ГЛЯДЯЩИЙ ВО ВСЕ ГЛАЗА

URL
Комментарии
2010-07-19 в 22:38 

Цадкиэль
Цифровая душа
Тиш быстро понял, в каком положении находится. Когда-то он не мечтал ни о чем, кроме свободы и приключений. А сегодня оказался совершенно свободен, свободнее любого смертного. Он мог идти, куда хотел и делать, что угодно, не опасаясь ни расплаты, ни преследования. Силы, живущие в нем и вне его, казались верными и непобедимыми союзниками.
Впервые за несколько месяцев Тихоня был счастлив. Отчасти потому, что в заброшенной школе он умудрился согреть воды на буржуйке и помыться. Безымянная девочка принесла ему стопку чистой одежды с легким запахом стирального порошка и остаточными детскими флюидами. О существовании такой чистой одежды Тихоня уже начал забывать. Пусть, она была ему не по размеру и прежде все эти прелестные ароматные вещи носила девчонка – не важно.
Его ссадины и ушибы заживали очень быстро. Кровь, насыщенная жидким золотом, омывала изнутри поврежденные ткани. Все телесные ощущения стали острее и приятнее. Холодный воздух ласкал свежестью мятной карамели.
Однако мелких трудностей у Тихони прибавилось. Возникли проблемы, которых он не предвидел. Досадные житейские мелочи, отравляющие существование. Например, ему было совершенно негде ночевать, он только сейчас это понял. О гостинице не могло быть речи. Кто пустит туда четырнадцатилетнего мальчика без родителей?
Тиш с отчаянием подумал, что ему снова придется бродяжничать, спать на вокзалах и в подъездах. И очень скоро его кожа опять покроется грязью, а одежда превратиться в лохмотья. Он снова станет гадким грязным мальчишкой – не только изнутри, но и снаружи.
Теперь Тихоня совершенно по-новому воспринимал опрятность и чистоту.
Это была его маскировка.
Пока он чист снаружи, невозможно заподозрить того, что представляет собой его истинная сущность.
Паразиты душ тоже внесли свою лепту в это стремление Тихони. Они знали о том, что физическое тело может быть поражено различными болезнями из-за несоблюдения гигиенических норм. Такой исход не входил в их планы.
И Тиш уже хотел белоснежную рубашку с хрустящим воротником, или свежую майку с анком либо окровавленным кинжалом, изображенным на груди. Чистые брюки или стильно порванные джинсы. Начищенные ботинки, дезодорант, как у взрослого, цепи или фенечки из стеклянных бусин, или красивые наручные часы. Он хотел постричься и вымыть голову как следует, чтобы ощущать чистоту своих волос.
Он хотел измениться. Стать другим – неузнаваемым, неуловимым.
Растоптанные, слишком большие ботинки тонули в рыхлом снегу. Холод пробирался в прореху между длинным носком и джинсами, которые Тихоня специально подвернул до самых колен. Они выглядели довольно прилично, будто так и задумано.
В данный момент мальчик собирался бежать подальше от Глубокого, поскольку опасался встречи со своими знакомыми беспризорниками или, что еще страшнее – родственниками Славика. Тиш планировал найти теплый уютный дом, человека, который позаботиться о нем. Не важно, кто это будет, и какими мотивами станет руководствоваться, беря на себя заботу о мальчике. Тихоня точно знал: ему нужен кров, еда, все удобства, и одновременно – достаточная степень свободы, чтобы искать новых носителей для паразитов душ.
Впрочем, поиск носителей казался ему делом второстепенным и малозначительным. Распространение зла в мире – как раз то занятие, которое может подождать. Тихоня не был обременен особым тщеславием. Некоторое тщеславие в нем, разумеется, имелось. Сажем, он не отказался бы стать всемирно известным актером или рок-звездой, но Тиша не влекла возможность руководить массами и вести за собой толпы последователей.
И еще он думал, что паразиты душ могут ждать в теле-носителе сколько угодно, не вмешиваясь в его жизнь.
План безымянной девочки был просто восхитителен, теперь Тихоне постепенно становились ясны все его подробности. Конечно, он тоже хотел бы поступить так: найти себе любящую безмозглую семью, глупых, но заботливых родителей, ослепленных своим счастьем… Но, вот беда, частицы его крови могли обнаружить в логове Тота. Да еще он убил Славика, и его отпечатки пальцев есть повсюду в доме жертвы, в том числе – на орудии убийства. И соседи Славика видели Тихоню раз сто. Да и может ли мальчишка таких лет рассчитывать на усыновление? Скажем прямо, может ли рассчитывать на подобную удачу лично Тиш? Едва ли. По нему ведь видно, что он редкий похабник и вообще сплошное разочарование. Кому такой может быть нужен?
Одним словом, следовало идти к ближайшей станции, брать билет и отправляться прямиком в Минск. Этот чистенький ухоженный город, весьма многолюдный и до слез благопристойный, поможет Тихоне укрыться от всего.
Мальчик шел и шел, утопая в снегу, и его никчемность, и его одержимость казались подарком свыше. Тиш наслаждался жизнью до тех пор, пока первый приступ не навалился на него. Это случилось внезапно и совершенно неотвратимо.
Воздух вокруг наполнился тягучим и острым ароматом, сладким, как сироп, болезненным, словно тысяча лезвий, вонзившихся в язык. Запах Телефонной Книги Призраков, спрятанной на груди под свитером и майкой. Он исходил от перевернутого дерева, изображенного на первой странице.
Тихоня ощутил конфликт между чистой информацией и цепочками испорченных данных.
Высшие паразиты душ пытались вытолкнуть из его тела примитивных лярв. Но – куда? Им нужен был новый носитель, тот, в кого Тиш сбросит поврежденные архивы и неполные копии сетевых призраков.
Не один, нет.
Сотни людей.
Тихоня ведь, и правда, уникальный, теперь он знал это. Тайные ручейки данных просачивались в его сознание. Теперь мальчик знал и о своей миссии, и о своих преимуществах перед прочими носителями. Его мозг, его тело оказались способны вмещать в себя гигантские базы зловредных данных, причем, без особого вреда для физической оболочки. Судьбы Глеба и семнадцати предшественников Тиша, задохнувшихся в котле, красноречиво говорили о том, к чему может привести внезапное вторжение большого количества паразитов душ. В медицинском смысле, и Тот, и дети умерли от асфиксии, но Тихоня знал истинную причину.
Их задушила информация.
Сам он теперь распростерся на снегу, и та же информация душила его, ломала его тело жестокими судорогами. Конфликтующие домены столкнулись в нем, словно айсберги. Только пастырь данных мог бы разложить все последовательности команд по местам, развести враждующие потоки. Только Соне были известны все доменные имена и пути ко всем директориям, охваченным тьмой.
Но девочки не было рядом. Тихоня должен справиться сам.
В конце концов, информация, которую он несет, не может убить его. Такое невозможно! Куда же она в таком случае денется?
Впрочем, эти рассуждения, мелькнули в голове и немедленно исчезли. Тихоня ощущал все, что происходило внутри его тела. Все. Нежное мерцание нейронов, последовательное сокращение желудочков и предсердий, перистальтику кишечника, тончайшие вибрации внутренних органов, пульсацию каждого сосуда. Одновременно Тиш как будто видел себя со стороны и сверху. Несчастный, побледневший мальчик, такой уродливый и отталкивающий в эту минуту. Глаза закатились, между дрожащих век отчаянно белели полумесяцы белков. Тело дергалось и извивалось, тонкие руки и ноги безвольно и беспорядочно колотили жесткий снег. Рот Тихони широко распахнулся, до боли в мышцах челюстей. Это уберегло его, по крайней мере, от возможности откусить себе язык.
К горлу подступил один из оформившихся доменов, желающий получить отдельного носителя прямо сейчас. Это причиняло Тихоне боль. Казалось, поток черной информации, толщиной с пожарный рукав, сейчас высунется из его рта. Мальчик не кричал, вместо голоса из горла вырывалось страшное утробное рычание и свист.
Тиша скрутил приступ ужаса, который сильнее боли, неотвратимее смерти. У этого ужаса нет причин. От него не существует лекарства.
На глаза навернулись слезы, и Тихоня видел сквозь дрожащую пелену только серое небо, низко нависшее над землей. Возможно, оно желает задавить жалкого зловредного мальчишку.
Некто там, наверху, хочет прихлопнуть его облаками.
Не Бог, конечно, Тишу теперь, как никому другому было известно, что Он любит и грешников. И воров, и убийц, и одержимых. Даже таких вот детей, ночами мечтающих о симпатичном педофиле лет на пятнадцать старше них самих.
В этот миг все закончилось. Массивы данных, дрейфующие в Тише, разошлись, избрав себе новые траектории. Он знать не знал, чем все это вызвано. Их мысли, если таковые были, оставались для Тихони совершенно недоступными, как и их имена. И он лежал в сугробе, обессиленный и совершенно сломленный. Пытался отдышаться, но не вдохнуть поглубже, а, напротив, выдохнуть. Казалось, воздуха в нем куда больше, чем требуется. Все мышцы и кости стали им. Во рту ощущалась горечь желчи, а в горле першило, будто Тиш за каким-то чертом наелся песка.
Ужас отступил, осталось тупое бессилие. И мальчик заплакал, жалея себя. Заплакал без повода, как последний дурак. Он пытался подняться, копошась в крупяном снегу, размазывая по щекам едкие слезы.
Вот тогда-то он и понял, в каком положении находится.

***

URL
2010-07-19 в 22:39 

Цадкиэль
Цифровая душа
Тиш долго шел по железнодорожным путям, а потом бродил по улицам какого-то городка. Одноэтажные домики, магазины и почтовое отдаление, будто в старом кино. На скамеечках у домов дремали толстые кошки.
Луна взошла, она следила за Тишем, заглядывала прямо в глаза. Даже когда мальчик отворачивался, ее отблески и отсветы вливались в его зрачки. Она глядела в глаза Тихони даже сквозь плотно сомкнутые веки.
Спать на вокзале маленького городка было бы безумием. Неусыпные стражи порядка быстренько отправят беспризорника куда следует. Теперь Тиш не выглядел, как грязный бродяжка, скорее походил на мальчика день-два назад сбежавшего из дома. Это еще хуже. Таких ловят в первую очередь – для статистики. Чтобы отчитываться, как быстро обнаруживают у нас пропавших людей.
Вдруг Тихоня вообразил, как его возвращают матери. Как она бросается ему на шею, обливаясь пьяными слезами, и осыпает его лицо смрадными слюнявыми поцелуями. Тиш умер бы со стыда и отвращения раньше, чем родители Славика до него доберутся.
Тихоня вглядывался в глаза редких прохожих. Он глядел во все глаза всех проходящих мимо людей, не делая исключений. Даже в глаза стариков, пьяниц и детишек.
Он присел на скамейку под фонарем, чтобы передохнуть, и достал Книгу. Запах сразу успокоил его, привел в чувство. Казалось, вместе с тонким немного терпким ароматом в тело вливаются силы.
На первой странице Телефонной Книги Призраков было изображено дерево, растущее корнями вверх. Символ информации, бесконечно развертывающейся в минус бесконечность. Рисунок выглядел так, будто его сделала неуверенная рука ребенка. В этом, несомненно, также имелся некий скрытый смысл. Впрочем, Тиш в гробу видал философию, потому быстро перевернул страницу.
Только теперь Тихоня осознал, что человек, не имеющий в своем теле паразитов душ, не прочтет в этой Книге ни слова. Буквы и рисунки наползали друг на друга, страницы были исписаны вкривь и вкось. Кое-где чернила, сделанные из ядов, соков и человеческой крови выцвели, и стали невидимы для глаза простого смертного. Но Тихоне не составляло труда прочесть каждую строку Телефонной Книги Призраков.
Для Тиша она выглядела совершенно особенно, неповторимо. Она не была похожа ни на одну другую книгу в мире.
Азбука Ада.
Теневые письмена.
Каждая страница казалась многослойной, как будто голографической. Строки, написанные одна поверх другой, поочередно проявлялись, выступая на первый план. Тихоня поднес книгу к лицу и поцеловал страницу. Волшебная книга. Удивительная магическая рукопись – вот какое сокровище попало к нему в руки. И эта книга обязательно принесет Тихоне счастье.
На второй странице было написано:
«Отец наш небесный Творец Видимого и Невидимого миров».
И во втором слое:
«В тебе есть дыхание жизни, видимой и невидимой. Освободись от скверных духов, выдохни их из себя. Пусть останется в тебе только дыхание жизни и мудрости чистой»
Внутри уже сформировалось знание.
Теперь Тишу было известно, как именно паразит будет переселяться из его тела в оболочку нового носителя. Процесс чем-то напоминал поцелуй, хотя, в отличие от поцелуя, обещал и Тишу и жертве не слишком приятные ощущения. Впрочем, благодаря Оксане Тихоня имел некоторое представление о поцелуях, вызывающих отвращение, и его это не слишком пугало.
Паразиты душ пассивно дрейфовали в нервах мальчика. Он знал, что приступ не был специально спровоцирован ими, чтобы поторопить его с поиском очередного носителя. Просто случайность. Столкновение конфликтующих массивов информации вызвало хаос в работе нервной системы.

Тиш бродил по сумеречным улицам и печально вздыхал про себя. Денег, принесенных безымянной девочкой, было совсем мало, и перед Тишем в очередной раз встала дилемма, когда голодать, сейчас или через день-другой. С одной стороны, он говорил себе, что силы ему требуются немедленно. Впереди неблизкая дорога. Но, с другой стороны, дорога куда? Он не знал, что будет завтра или через день. Что будет, когда он приедет в Минск. Возможно, там еще труднее воровать, да и конкуренция наверняка больше.
Желудок сводило от голода, голова немного кружилась, и Тихоня побрел к ближайшему продуктовому магазину. Зимой темнеет рано, Тихоня знал, что, на самом деле, сейчас не позднее семи-восьми вечера. Здесь, в этом маленьком городке, ему и в голову не приходило попытаться стащить что-нибудь. Не хватало еще прямо из лап маньяка угодить в лапы ментов. Пришлось пожертвовать некоторой суммой денег, чтобы купить булочку и сосиски в вакуумной упаковке.
И здесь, в маленьком чистеньком магазинчике со скучающими продавщицами, Тиш заглядывал в глаза всех встречных. Под потолком звенели лампы, окрашивающие лица мертвенной желтизной. Покупателей было мало, и они, к счастью, не обращали никакого внимания на мальчишку в потрепанной одежонке с чужого плеча. Почему-то все эти люди казались какими-то нереальными и жуткими, будто ожившие манекены.
Тиш посмотрел на свое отражение в зеркальной поверхности позади стоек с фруктами. На его лице не осталось ни одного синяка. За пару суток исчезли все следы драки с Тотом. Теперь Тихоня не сомневался в том, что жидкое золото в его крови действует. В остальном же, он выглядел неважно. Волосы сильно отрасли и свисали до плеч слипшимися грязными прядями. Взгляд выдавал отчаяние и безысходность.
Тиш понял, что надо что-то предпринимать. Ему необходим дом. Ему нужен уют. Но он не сможет существовать без изрядной доли свободы. Даже полуграмотному беспризорнику стало ясно, что такое едва ли может быть.
На вокзал он не пошел – на всякий случай, а вместо этого двинулся к шоссе. Понятно, после обнаружения маньяка, пусть и мертвого, милиция усилит бдительность. Люди ведь всегда думают, вдогонку событию.
А на шоссе было тихо и темно, фонари вычерчивали на асфальте ровные окружности света, прочее тонуло в темноте. Время от времени мимо проносились фуры дальнобойщиков, везущие из Глубокого в столицу соки, консервированные овощи и сгущенное молоко. Тиш вертелся у обочины, стараясь попасть в свет фар, но в то же время держась на безопасном расстоянии от машин.
Одна из огромных фур остановилось рядом с мальчиком. Шофер выглянул наружу и спросил:
-Что случилось?
Не «Тебе куда?», а именно «Что случилось?» С одной стороны, Тиш сразу проникся самыми лучшими чувствами к этому отзывчивому человеку. С другой, стало ясно, что он выглядит маленьким, потерянным и безобидным. И это было хорошо.
Тихоня сказал, что ему очень нужно в Минск, и водитель пустил его в кабину.
Шофер оказался довольно молодым, лет тридцати пяти, с короткими каштановыми волосами и бородкой на манер Антона Ла Вея. Разумеется, эта бородка Тихоню совершенно обаяла. Ему случалось видеть фотографии Ла Вея в журналах, которых у Славика было множество. Бедняга увлекался всякими готическими штучками, несколько раз даже ночевал на кладбище, укурившись травой до зеленых чертей. Именно от этих воспоминаний Тихоне делалось тошно. Его друга все тянуло на кладбища, вот он, черт возьми, там и оказался. Почему всякие хорошие мечты не сбываются с такой непреложностью, как плохие?
Первым делом Тиш заглянул в глаза своего попутчика. Паразиты душ изучили его глаза, определяя, подойдет этот человек кому-то из них или нет. Он подходил.
-Не сбежал ли ты из дома, малец? – спросил дальнобойщик.
-Сбежал, но это было давно. Меня, скорее всего, давно уже не ищут, - совершенно честно признался Тиш.
Шофер усмехнулся и покачал головой.
-Я Игорь, а тебя как зовут, малец?
-Тихон. Тиш.
-У меня дед Тихон, - деловито кивнул он. – Слушай, а вдруг ты зря сбежал, а?
-Может быть, - ответил Тихоня. – Это было давно, какая теперь разница?
Они ехали сквозь блистающую ледяную ночь, которая становилась все холоднее и холоднее. Белый свет фар разрубал темноту между двумя колеблющимися массивами леса.
-Много глупостей натворил? – беззаботно спросил Игорь. Он явно полагал, что в таком возрасте человек еще не может совершить никаких непростительных глупостей.
На самом деле, на счету Тихони было уже два убийства.
-Еще больше глупостей я пока только планирую, - усмехнулся мальчик, глядя в лицо подходящего носителя для некоторых низших и очень докучливых паразитов.

URL
2010-07-19 в 22:41 

Цадкиэль
Цифровая душа
-Вот черт, - восхитился Игорь. – Ну и дети пошли!
Несколько минут он и Тиш молчали, глядя в ночь, несущуюся навстречу. У мальчика дух захватывало, будто он попал в сказку или, во всяком случае, попадет в нее через пару часов. Главное – он двигается в правильном направлении, едет туда, где его место.
-Мне когда-то тоже хотелось так. Сесть на мотоцикл и рвануть куда глаза глядят, - сказал Игорь. – Вот, просто, как есть – сел и уехал, и все. Не брать с собой ничего, не планировать маршрут. Даже карту я б с собой не взял, знаешь. Ничего бы не взял, сел и поехал. Ну, я был где-то в твоем возрасте или старше чуть-чуть, когда так думал. Мне просто до одури сбежать хотелось. Я этим жил, честное слово. Вот так вот, сбежать налегке, и ну его все к чертям.
-И вы сбежали? – вежливо спросил Тиш.
-Нет. Что ты. У меня и мотоцикла тогда еще не было. Это ж давно происходило, я тебе говорил.
-А теперь у вас есть мотоцикл?
-Есть. Остановимся на стоянке, я тебе фотки покажу. Такая машина, ты себе не представляешь. На такую сел – и на край света. И не нужно больше ничего.
-Но теперь вам уже не хочется сбежать, да? – улыбнулся мальчик, полагая, что понял его мысль. Ничего подобного. Игорь ответил:
-Ты что! Еще как хочется, в сто раз больше, чем в твоем возрасте хотелось. Теперь я готов был бы хоть на тот свет сбежать, лишь бы подальше от всего.
-Так чего ж не сбежите? Ведь теперь у вас есть мотоцикл.
-В отличие от тебя, я умудрился натворить кучу глупостей. Мне теперь не отвертеться. Жена, мать ее. Кстати, мать ее – тоже та еще сучка. Только и слышу: ребенку нужен отец. А теперь, когда я не ней женился, еще хуже. Мол, у других мужья деньги домой приносят... А, ну его, не будем об этом.
-Хотите, я вам анекдот расскажу? – вдруг предложил Тиш.
-Только не пошлый, ага. Мал ты еще пошлые анекдоты травить.
-Нет, ну, вы что. Я про Красную Шапочку расскажу. Мой любимый. Вот, жила была девочка, звали ее Красная Шапочка. Правда, шапочка у нее была серая, из волка сделанная, просто девочка носила ее мясом наружу.
-Господи! Ну и ну!
Они посмеялись. Потом Игорь свернул на стоянку. Лес обступал машину с трех сторон, Тихоне было очень уютно и тепло. Игорь включил свет, тусклый и золотистый, дал попутчику посмотреть фотографии, где он, одетый на манер байкера, сидит на своем мотоцикле. И в его наряде, и в мотоцикле было что-то мещанское и до слез фальшивое.
Игорь достал еду, термос с кофе, и угостил Тихоню. Тот был на седьмом небе от счастья. Голод снова разыгрался, будто Тиш и не съел пару часов назад сосиски и булочку. У Игоря были с собой домашние пирожки и бутерброды с толсто-толсто нарезанной колбасой. Тиш глотал слюнки, пока ждал еды. Даже удивительно, почему Магистериум никак не повлиял на его аппетит? Тихоня ни минуты не сомневался в том, что Великий Эликсир действует, и на него он влияет так же, как влиял на Глеба. Едва ли тело Тиша претерпит со временем какие-то изменения. Он уже никогда не станет большим и сильным, не станет взрослым. Зачем же тогда ему так часто хочется есть? Прямо, будто ему еще расти и расти!
Кроме аппетита Тихоню мучила невыносимая тоска по тому, чего у него никогда не было. Он вгрызался в пирожки и бутерброды, и вспоминал то место, которое можно было назвать домом лишь условно. Мать Тиша не отличалась кулинарными способностями, да и вообще, ее никак не назвать хорошей хозяйкой. Она была роковой женщиной, обольстительницей, - так она сама себя называла, - а не феей домашнего очага.
Тиш уплетал домашние пирожки Игоря, и сердце щемило. Он многое отдал бы за то, чтобы у него просто был дом и мама, или тетя, которая печет пирожки и делает бутерброды с толсто-толсто нарезанной колбасой. Тиш терпел бы даже ее ворчание и нотации, он бы многое терпел ради уюта.
Когда они все съели, Игорь спросил:
-Хочешь заработать?
Тиш сказал:
-Хочу.
А он:
-Только никаких поцелуев, ага? Ты ж не девочка. Не обижайся, но ты ведь понимаешь…
Тихоня кивнул, стараясь сохранять улыбку. Он еще надеялся, что не до, так после поцелует его все-таки.
-Вы того, командуйте, как вам лучше, - воодушевлено сказал мальчик, склоняясь и приступая к работе.
Джинсы Игоря пахли машинным маслом и стиральным порошком. Дрожащие пальцы Тихони с трудом справились с молнией. Он опасался, как бы Игорь не заподозрил, что Тихоня не очень профессионален…
Разумеется, никакого опыта в таких делах Тиш не имел, но был совершенно не прочь его приобрести. Любопытство просто огнем жгло. Особенно приятно было то, что никто ведь никогда об этом не узнает. Где будет этот Игорь, а где Тиш?! И еще, кажется, так проще было распространять потусторонние файлы, требующие срочной загрузки.
Он снова хотел, ужасно хотел попробовать, сам не зная, что.
Он хотел попробовать все.
Тихоня не видел в оральном сексе ни пользы, ни толку в плане сексуальной разрядки. Если бы он был на месте Игоря – другое дело. Но теперь, по прошествии секунд тридцати, у Тиша начала болеть шея и занемели челюсти.
Игорь ничего не заметил. Почему-то Тиш был уверен, что ими в основном руководило одно и то же - чистое любопытство. Игорь отнесся к процессу с немалым интересом, и решил, что все – как надо. Разумеется, минет в исполнении четырнадцатилетнего мальчика должен отличаться от того, что может предложить жена и прочие дамочки.
Рот был полон слюны, дышать оказалось трудновато, но Тиш делал вид, что ему все дается легко. Игорь пару раз сказал: «Да, вот так», потом: «Быстрее», и все. Глотать было довольно мерзко. Тихоня надеялся, что потом как-нибудь привыкнет, но тогда, в первый раз, ему пришлось несколько секунд преодолевать рвотный рефлекс и отвернуться, чтобы Игорь не увидел мученического выражения на его лице.
Потом мальчик аккуратно и заботливо застегнул его джинсы и приблизил свое лицо к лицу Игоря. Тиш хотел поцеловать его, но тот отстранился, выскочил из кабины и закурил, стоя в паре шагов от машины. Тихоне пришло в голову, что Игорь думает, будто рот беспризорника часто используются так, как использовал его он.
Игорь ничего не знал и не мог знать о паразитах душ, это была элементарная брезгливость.
Но он довез Тихоню до Минска и дал куда больше денег, чем тот ожидал. Потом он вытащил из бардачка черную бейсболку и надел на мальчишку:
-Холодно, возьми вот.
-Спасибо.

URL
2010-07-19 в 22:41 

Цадкиэль
Цифровая душа
Все-таки он был трогательно простой и заботливый человек. Тихоня подумал - это хорошо, что он не сбежал когда-то из дома и никогда уже не сбежит. Наверное, хорошо так же и то, что у Тиша не получилось загрузить в него паразита.
-Ты не переживай, что тебе такие вещи нравятся, - сказал Игорь, поправляя на Тихоне бейсболку. - Ну, заниматься всем этим с мужчинами, ты понимаешь.
-Понимаю-понимаю. Меня это не смущает. Это ж мне четырнадцать лет, а с вашим возрастом как раз все в порядке.
-Но ты ж сам хотел…
-Да, шучу я, шучу.
Так они и расстались. Не сказать, что друзьями, но и не врагами.

Тиш оказался в совершенно незнакомом районе чужого и ни на что не похожего города. В детстве ему не приходилось путешествовать, разве что летом мать отсылала Тихоню в деревню к деду. Там было здорово, хоть и дедуля тоже здорово любил заложить за воротник. Но можно было ходить в лес, собирать грибы и землянику. Потом дед умер, и мать Тиша продала деревенский домик.
Правда, Тихоня несколько раз убегал из дома, но его быстро ловили в электричках. Иногда ему даже казалось, что у всех милиционеров и проводниц есть его фоторобот. Но это было давно, Тиш тогда еще не сделал ничего плохого. Тогда он даже еще ничего не украл.
Теперь побег оказался удачным. В принципе и встречу с Игорем Тиш считал удачей своего рода. Неприятные ощущения и некоторая гадливость быстро забылись. Теперь Тиш думал, что все очень хорошо получилось. Ничего ужасного не было в этом занятии, а плата позволяла продержаться пару дней.
Он больше не боялся. Он был готов на все, абсолютно на все и очень надеялся на помощь своих бесплотных друзей. Но они почему-то не подавали никаких признаков присутствия.
Время от времени Тихоне случалось читать всякие похабные книжки и журналы для взрослых. У Славика их было полным полно. Из них он узнал, что первый сексуальный опыт имеет очень большое значение для последующей жизни. Вообще-то теперь Тиш надеялся, что книжки все врут, и журналы тоже, а то у него какая-то неутешительная картина вырисовывалась. Его первый опыт с девочкой, причем, ровесницей, оказался не просто неудачным, а даже тошнотворным. И это при том, что с ее стороны наблюдалось нечто вроде влюбленности. А вот мужчина не только оказал Тишу весомую материальную помощь, но даже пытался поддержать морально.
Правда, он испытывал к Тихоне отвращение. Хотя, что тут такого? Тиш тоже испытывал к себе отвращение. Не от того, что сделал некоторое время назад, а вообще. Он казался самому себе грязным, причем, в буквальном смысле. Тихоня вообще все понимал буквально. С его личной точки зрения грязным считается то, что не достаточно тщательно вымыто. И он хотел в душ. Он хотел в дом, туда, где тепло и есть сколько угодно еды. Почему-то у других ребят его возраста всегда есть жратва три раза в день и ванна под боком. Это казалось несправедливым. Тиш ничуть не хуже, но никогда не имел даже самого необходимого.
И он купил себе зубную щетку, мыло и шампунь, белье и дезодорант, как у взрослого. У него было совсем мало денег, но эти мелкие покупки как будто заменяли недостижимую мечту. Пускай будет хоть это. Так лучше, чем не иметь совсем ничего.
В любом случае, как выяснилось, деньги не многое решают в жизни четырнадцатилетнего мальчика. Тиш ел гамбургеры, купленные в ларьке у вокзала и пил колу, прихлебывая из бутылки. Один он не решался сунуться даже в закусочную. Казалось, он привлекает к себе слишком много внимания. Все в нем кричало о том, что он жалкий беспризорник, сбежавший из дома.
Вдобавок Тишу мерещилось, что милиции все известно о гибели Славы и Глеба, и его уже ищут. Конечно, приступы всех этих параноидальных мыслей были непродолжительными, но их хватало.
Стало холодно. Теперь Тихоне очень пригодилась бейсболка, без нее он бы, наверное, облысел от холода. Но у него не было ни перчаток, ни шарфика – все это безымянная девочка оставила себе, на всякий случай. Теперь в прореху между джинсами и носками задувал ветер, ледяной, как тысяча чертей из Дантова Ада.
Здесь, в столице, Тишу было так же негде ночевать, как и в Глубоком. О чем он, интересно, раньше думал? С какой стати ему казалось, что, когда он сюда приедет, все каким-то чудом изменится? Можно подумать, у него тут было жилье, или родственники, или хотя бы знакомые. У него, между прочим, ничего тут не было, даже познаний на счет расположения улиц.
За пару часов Тиш облазил все вокруг вокзала – университетские дворики, стадион, дворы жилых домов, киоски. Похоже, приезжие бродяги околачиваются на вокзалах потому, что здесь будто бы ближе к дому. Во всяком случае, с Тихоней было именно так. Он ходил кругами, разведывал местность, не забывая заглядывать во все глаза, и неизменно возвращался обратно на вокзал. Здесь, у странного футуристического строения из стекла и бетона, ему казалось, будто в любой момент можно сесть в поезд и уехать домой. Казалось, все, что с ним происходит – приятное приключение, и, едва только Тишу надоест – он вернется в любящую семью, где все его ждут и немедленно все ему простят.
Но у Тихони не было ни семьи, ни дома, он не мог вернуться никуда. Вообще никуда - паразиты душ его бы даже на тот свет не пустили.

***

Тихоня болтался на вещевом рынке «Динамо», недалеко от вокзала. Экономить ему и в голову не приходило, он готов был потратить все, до копейки, прямо сейчас. Ему даже хотелось ощутить пустоту карманов и полную, абсолютную, сумасшедшую безысходность. Картина вырисовывалась пессимистичная, в частности, стало ясно, каким образом ему, скорее всего, придется зарабатывать на жизнь. Ничего приятного, конечно, но и страха особого в этом нет. Тиш уже не имел ничего против такого заработка. Кроме того, он просто не мог найти никакого другого способа попасть в душ, заслужить теплую кровать и нормальную еду.
Нерукотворные данные, агрессивные в отношении человеческого социума, никак себя не проявляли, но Тиш не обольщался. Он знал, что должен делать и знал, каким будет наказание за промедление. Страх перед приступом был куда хуже самого приступа. Тихоня с ужасом думал о моментах полной беспомощности, когда его без труда можно отловить и посадить в клетку. Если какой-нибудь сердобольный гражданин вызовет Тишу «скорую», именно это и случится. Куда ж еще девать беспризорника?
И мальчик вертелся возле киосков, вглядываясь во все глаза всех проходящих мимо людей. Еще он разглядывал шарфы и перчатки, носки и свитера, джинсы, плейеры, фотоаппараты, но ничего не покупал. Он тянул время и ждал. Серое небо низко-низко висело над стадионом, дул холодный ветер, продавцы искоса поглядывали на Тихоню – как бы не стянул чего.
«Мое место не здесь», - думал он, замерзая. Совершенно не здесь! Он же ехал в сказку, а не в эту холодину.
Над городом медленно двигались облака-великаны. Тиш смотрел на них, сидя на парапете. «Подумать только, я еще могу их видеть», - размышлял он, кутаясь в куцую курточку, продуваемую всеми ветрами. Огонек сигареты, зажатой в озябших пальцах, был похож на перепуганную звезду. Потом Тиш вставал и снова начитал ходить между рядами палаток, подбирался к автостоянке или к ларькам с едой. От них чертовски заманчиво пахло, но Тихоня ужасно устал. Ему казалось, он уснет на месте, если съест чего-нибудь горячего.
Часа через полтора скитаний по полупустому рынку, когда Тиш уже совсем посинел, к нему подошел человек и спросил:
-Заработать хочешь?
Тихоня обрадовался ему, даже улыбнулся, зная, что выглядит вполне мило, когда улыбается. Он показал возможному клиенту жемчужно белые ровные зубы и трогательные ямочки на щеках. Больше ничего привлекательного в отощавшем грязном мальчишке не оставалось.
-Хочу.
-Уж не сбежал ли ты из дома? – поинтересовался этот человек. Подобный вопрос Тихоне уже задавали, и, кажется, он знал правильный ответ:
-Это было давно. Меня никто больше не ищет.

URL
2010-07-19 в 22:42 

Цадкиэль
Цифровая душа
И Тиш приехал в замечательную теплую квартиру. Хозяин, который попросил называть его Валерий Андреевич, немедленно отправил мальчишку в ванную. Это было похоже на подарок судьбы. Тихоня немедленно воспользовался приглашением, хоть и страшновато было оставлять в прихожей рюкзак с Телефонной Книгой Призраков.
Тихоню даже не смутило то, что хозяин изъявил желание присутствовать при том, как он будет принимать водные процедуры. Свое желание Валерий Андреевич высказал достаточно робко, Тиш вполне мог бы отказаться. Ага! Как же. Он готов был пригласить весь город на это зрелище, лишь бы ему позволили лишние пять минут поплескаться в теплой воде.
Тихоня еще не видел такой шикарной ванной комнаты, да и квартиры тоже, разве что в кино. Он готов был сделать, что угодно, и внешность старикашки, и его странный взгляд совершенно не смущали. «Эта сказка по мне, - думал Тихоня. - Я и не рассчитывал на роль прекрасного принца, положение красивой игрушки меня бы устроило полностью… только бы он оставил меня здесь!»
Все вокруг приятно пахло, и было просто изумительным на ощупь. Тихоне хотелось постирать свою одежду, но он решил отложить эту просьбу на потом. Возможно, через час-другой старикашка влюбится в него по уши и оставит у себя, тогда старые тряпки и вовсе можно будет выкинуть. Почему бы этому сморчку не купить своему маленькому любимцу что-нибудь поприличнее?
Тиш улыбался и внимательно разглядывал себя сквозь ароматную воду. Он обнаружил на своем теле всего пару полузаживших ссадин. Синяков и кровоподтеков, оставшихся после борьбы с Глебом, не было. Магистериум действовал. Единственное о чем Тиш мимо воли тревожился – Телефонная Книга Призраков. Он со страхом думал, что хозяин пороется в его вещах. Впрочем, Валерий Андреевич был здесь, а паразиты душ ненавязчиво давали Тишу понять, что Книга способна сама за себя постоять. Она хочет быть в руках исходника, а значит, она никуда не денется.
Валерию Андреевичу, похоже, нравилось наблюдать за тем, как мальчишка себя разглядывает. Хозяин улыбался, качал головой с видом глубочайшей задумчивости и походил при этом на бухгалтера, занятого составлением годового отчета.
Этот человек годился Тихоне в дедушки, было ему лет пятьдесят, если не больше. В его лице читалась неудовлетворенность всем на свете и затаенная злоба, а глаза походили на пустые ячейки. Она мигали, как индикаторы готовности, сигнализируя о том, что могут и хотят принять некоторое количество низших паразитов душ.
Валерий Андреевич только смотрел, он вообще не подходил близко к своему гостю. Похоже, тоже брезговал, подумал Тихоня.
-Ладно, - вдруг сказал хозяин. - Закончишь, приходи в гостиную. У меня есть для тебя очень приятные новости.
Он ушел.
Тихоне стало любопытно, что это еще за новости такие. Он абсолютно не боялся этого старика, знал, что сможет перегрызть ему горло или шарахнуть чем-нибудь тяжелым по голове в любой момент.
Тиш больше не чувствовал в себе никаких тормозов. После Славика, Тота, Игоря и того жуткого приступа он был готов на все. Убить хозяина, обокрасть и улизнуть из квартиры – тоже не худший вариант. Тиш точно не знал, ищет его милиция в связи с убийством Славика или нет. Если прикончить старого педофила, Тихоню точно начнут искать, вот только найти беспризорника очень непросто. Он улыбнулся, натягивая джинсы и майку. Он ведь и сам не знает, где окажется через час, тем более – через день.
Гостиная в доме Валерия Андреевича была обставлена мебелью под старину, и походил на декорацию к какому-нибудь фильму вроде «Трех мушкетеров». Тихоня вошел и сел в кресло у маленького столика, на котором стояла одна только пепельница, правда небывалых размеров. По мнению Тихони, чертову пепельницу вполне можно было бы использовать в качестве супницы. Валерий Андреевич сидел в кресле напротив и курил, стряхивая пепел в это произведение искусства.
-Вот я, - сообщил Тихоня.
Валерий Андреевич какое-то время молчал, задумчиво разглядывая его лицо. Тиш вертел головой, стараясь не встречаться с ним взглядом. Несколько низших паразитов вопили внутри, желая занять тело богатого старикашки. «Ему еще жить и жить, этому хрычу», - подумал Тихоня. Больше всего он опасался того, что приступ начнется прямо сейчас. Аромат Книги ощущался все сильнее, он плыл из прихожей и отчаянно кружил голову маленького одержимого.
- Милый, ты знаешь, у тебя изумительное лицо… - сообщил вдруг Валерий Андреевич. - Что-то необыкновенно меланхолическое есть в линиях твоих бровей и губ... Ты знаешь, что означает слово «меланхолический»?
-Да, это тип темперамента такой, - кивнул Тихоня. – Типа, зануда и нытик. Но я не такой, не верите – проверьте.
-Не совсем зануда и нытик. А, не важно. Ты сокровище, - сообщил старик.
Валерий Андреевич качал головой, разглядывая своего гостя. Выглядело это жалко и как-то совсем уж по-стариковски. Тиш даже не очень верил, что у этого Валерия Андреевича вообще что-нибудь получится по части секса. Хотя, с другой стороны, от этого становилось еще любопытнее.
-Я – антиквар, - сказал Валерий Андреевич. – Ищу старинные вещи, редкие вещи, произведения искусства. А потом я подбираю достойных покупателей для этих вещей. Не наоборот. Именно так – я подбираю достойных покупателей.
Тиш кивнул.
-Я помогаю вещам найти подходящий дом. Хочу, чтобы они существовали как можно дольше. Чтобы они не погибли, не пострадали. Старинные книги, картины, мебель… Красота – очень хрупкое состояние.
Глаза старикашки, такие привлекательные для паразитов душ, следили за каждым движением мальчика. Наблюдали, как Тихоня поворачивает голову, ерзает в слишком глубоком кресле, отводит от лица прядь волос. Тиша порядком раздражали отросшие волосы. Много месяцев назад, еще в школе, его вынудили постричься почти наголо за то, что он осветлил одну прядь, и выкрасил ее в ярко-синий цвет. Тогда-то Тихоня и послал школу к чертям.
Теперь слишком длинные волосы мешали, кроме того, чтобы они выглядели чистыми, их нужно было мыть чуть ни каждый день. Тихоня себе и близко не мог позволить такой роскоши.
-Тебе сколько лет? - спросил Валерий Андреевич. Услужливый, чуткий Валерий Андреевич, который готов подобрать что-нибудь подходящее для каждого нужного человека.
-Четырнадцать.
-Болтаясь в районе рынка и вокзала, ты даже не представляешь, к кому можешь попасть! Кто-то должен о тебе позаботиться, понимаешь меня? – сказал учтивый Валерий Андреевич, который умел делать так, чтобы всем было лучше.
-Вы? – Тихоня скромно потупился, всем своим видом показывая, что не против такой перспективы.
-Нет, разве ты не видишь, ты мне ни к чему. Мне без надобности маленькие дурно воспитанные мальчики, я вообще никогда этого понять не мог.
Тихоня изумленно поднял бровь.
-Есть один человек, - пояснил хозяин. – Если ты познакомишься с ним, будешь иметь и деньги, и дом. Ничего криминального или опасного. Ну, готов меня выслушать?
Тихоня немедленно смекнул, что старикашка притащил его сюда вовсе не для себя. Похоже, он собирался устроить Тиша в какой-нибудь бордель и получить приличное вознаграждение. А оттуда потруднее сбежать, чем детского дома, уж это факт.
-Только если вы позволите вас поцеловать, - выпалил Тиш понимая, что другого шанса не будет. Этот тип его близко не подпустит. Тихоня, по всему судя, в самом деле, был ему неприятен, но не от того, что представлялся грязным развратным существом. Просто Валерию Андреевичу не мог понравиться мальчик, особенно – такого возраста.

URL
2010-07-19 в 22:42 

Цадкиэль
Цифровая душа
-Что? – хозяин изумленно моргнул.
-Поцеловать. Я хочу поцелуй, понимаете? – Тиш поднялся, и решительно шагнул к нему.
-К чему это?
-Ну, примета такая есть. Что-то вроде того, - на ходу сочинял Тихоня. – Если мы поцелуемся, только всерьез, по-настоящему, вы не сможете отправить меня на смерть.
-Что? На какую еще смерть?! – фыркнул тот.
-А что? Почему бы вам не подсунуть меня какому-нибудь маньяку? Что вас остановит? Я ведь совсем не нравлюсь вам, Валерий Андреевич.
Тихоня уже подошел к нему вплотную и теперь смотрел на старика сверху вниз.
Мальчишка был бледным и худым, явно истощенным, но в таком ракурсе выглядел довольно угрожающе. Валерий Андреевич поежился. От этих беспризорников можно ждать чего угодно.
-Нет-нет, что ты! Ничего такого! – сказал он. – Просто ты познакомишься с тем человеком и, если захочешь, останешься. Это не опасно. Он абсолютно порядочный человек!
-О! С такими вот пристрастиями? – нахмурился Тиш.
-С какими еще пристрастиями? Ничего такого. Ты его вообще не знаешь. Лучше просто поверь мне. Ты нуждаешься в заботе. Тебе нужен дом. Сейчас ты в опасности, но то, что я тебе предлагаю – это не опасно…
-Откуда я знаю, что не опасно? Откуда я знаю, что вы не на смерть меня посылаете? Что вас остановит? Назовите хотя бы одну вескую причину?
-Хорошо, - пробормотал Валерий Андреевич и поднял голову, чтобы мальчишке удобнее было его чмокнуть. Тихоня немедленно уселся ему на колени. У него была надежда, что Валерий Андреевич не станет сопротивляться и не прервет загрузку паразита. На этот счет исходник имел конкретные инструкции. Все должно происходить легко, непринужденно и не вызывать у жертвы ни малейших подозрений.
Это был первый поцелуй Тиша. Во всяком случае, первый поцелуй, инициатором которого был он сам. Прежде Тихоню, конечно, целовала мамаша. И Оксана неловко тыкалась в его лицо своим дурно пахнущим ртом. Но о глубоких вкусных поцелуях там не могло быть и речи.
И рот Тихони охватил сухие плотно сжатые губы старика. От них пахло материалом зубного протеза и лекарствами. Желудок мальчика сжался, в первое мгновение Тиш даже не понял: это паразит выходит из него или завтрак. Ощущение было омерзительным и довольно болезненным.
Тихоня разомкнул губы и постарался сделать поцелуй чуть более чувственным. Он вспомнил грязевые письмена на теле Оксаны, волосы у нее под мышками - и желудок еще больше потяжелел. Тишу показалось, все внутри стало чугунным, а пищевод превратился в дымоход.
Хозяин явно хотел бы отпихнуть нахального бродяжку, но Тиш настойчиво раздвинул его губы языком и легонько выдохнул.
Раздался телефонный звонок. Долгий-долгий звонок. Старик не вздрогнул от звука, и Тихоня понял, что это соединение.
А потом выдохнул сильнее.
Паразит был, как длинный ледяной цилиндр. У мальчика ломило челюсти от холода. Поток данных открыл его рот шире и вынудил старика сделать то же самое.
Длинный черный сгусток гибкого льда поднимался по пищеводу исходника и скользил между губ, смерзшихся в отвратительном поцелуе. Тиша мутило, он ощущал, как теряет силы с каждой долей секунды. Со стороны передача, может, и походила на поцелуй, но для него больше смахивала на рвоту грязным горьким льдом. Ничего приятного в этом не было, и быть не могло.
Желудок Тиша, на несколько мучительных секунд уподобился котлу из кочегарки Тота. Он вибрировал, словно колокол, готовясь извергнуть гамбургер и колу, и леденцы – все, что мальчик ел сегодня. Было гадко и больно, и Тиш понимал, если бы на месте старикашки оказалась красивая девочка или симпатичный чистенький мальчик, ощущения были бы такими же.
Все произошло очень быстро, звонок стал удаляться, он звучал все глуше и глуше с каждым ударом сердца. Наконец, паразит вылетел из тела исходника.
Тихоня оторвался от губ старика, прикрыл глаза и вздохнул, улыбаясь от удовольствия. Внутри образовалась приятная пустота. Он почувствовал себя свободным. Абсолютно свободным от всего, даже от неумолимых законов физики. Казалось, все в этом мире служит Тишу, все здесь создано для него и приспособлено под его желания.
Прочие паразиты молчали. Их присутствие не делало Тиша зависимым, но избавление от одного из массивов данных дарило истинную и абсолютную свободу.
И Тихоне в тот момент казалось, что он может даже летать, просто не хочет.
Он облизывал губы и улыбался.
-Что такое! – раздался изумленный голос старикашки, и Тихоня вздрогнул. Он, вообще-то, забыл о существовании Валерия Андреевича.
При мысли о том, как тот отнесется к пережитому ужасу, Тихоня почел за лучшее слезть с его колен и вернуться в свое кресло. Надо головой играла чистыми бликами огромная хрустальная люстра, как все равно в оперном театре каком-нибудь. Хорошенькая декорация для драки и последующего убийства, ничего не скажешь!
-Тебе это нравится? Даже со мной? – поморщился Валерий Андреевич.
Тут Тиш понял, что старик не почувствовал ничего. Для него это был просто поцелуй. Он не сообразил, что случилось, он не ощущал переход паразита из тела исходника в его тело.
-Это же поцелуй, - сказал Тихоня лениво. – Это приятно. Поцелуй – это всегда приятно. Мне. А вам?
-Ладно, хорошо. Хорошо, что не мне нужно с тобой разбираться, - пробормотал хозяин. – Этот человек, который должен тебя подобрать, он в душе художник, понимаешь? Он сможет тебя оценить, ты ни о чем не пожалеешь.
-Надеюсь.
Уход первого паразита воодушевлял. Теперь Тиш очень надеялся, что это воодушевление не доведет его до беды.
-Ты пойми, малыш, - пояснял Валерий Андреевич. – Он не маньяк, он вообще тебя пальцем не тронет. Это очень уважаемый человек. Он принимает участие в жизни ребят, которым нужна помощь.
-Он держит бордель? – прямо спросил Тиш.
-Что за лексика?! – возмутился Валерий Андреевич. Никто из его интеллигентных знакомых, конечно же, не имел ничего общего с такими вульгарными вещами. Они называли все иначе – утонченнее и многозначительнее.
-Чего? – переспросил Тихоня. Словечко было подозрительное и звучало как название какого-нибудь извращения.
-Не важно. В общем, он даст тебе безопасность. Не то, что теперь. Или тебе нравится делать всякие гадости в подвалах и подъездах да еще с риском для жизни?
Тиша аж передернуло при мысли о том, что ему, пожалуй, в самом деле, придется делать не что иное, как гадости, причем, именно в подвалах и подъездах. Где ж еще? У него что, квартира есть? Нет. Значит, в подвалах… и, конечно, не без риска.
-Я ему не понравлюсь, - скривился Тиш. – Я хам.
-Ничего. С ним ты веди себя обычно…
-Обычно я веду себя очень хреново, - предупредил Тихоня.
-Не страшно. Он скажет тебе, как надо.
-Ебать копать! Он меня еще и учить будет?
-Не сквернословь, - нахмурился Валерий Андреевич, - при мне. Просто держи себя в руках. Сейчас я позвоню ему, и мы съездим в гости. Помни, это получше того, чем ты занимался до сих пор.
-Откуда вы знаете, чем я занимался до сих пор? - огрызнулся Тихоня, но прикусил язык. «До сих пор я специализировался на убийствах». – Может, меня все устраивало?
-Просто не спеши, - Валерий Андреевич улыбнулся. – У него такой роскошный дом. Там есть на что посмотреть. Не понравится, никто держать тебя не станет.
Но об этом не было и речи.
Валерий Андреевич встал, извлек мобильный телефон из кармана.
Тиш напрягся. Ему совершенно не хотелось делать всякие гадости нигде. Не только в подвалах, но и в роскошных хатах вроде этой. Тихоне все это уже совершенно не нравилось. Его место не здесь. Лучше он снова будет воровать.

URL
2010-07-19 в 22:42 

Цадкиэль
Цифровая душа
-Стойте, - сказал Тихоня. – Я не согласен.
-Сиди тихо, - отмахнулся хозяин.
-Нет! Вы не слышали? Выпустите меня, - он резко поднялся, пошел в прихожую, подхватил рюкзак.
Валерий Андреевич и не думал класть трубку:
-То, что мне удалось отыскать – это просто прелесть. Настолько тонкое личико, тебе понравится… Похоже, он здоров, во всяком случае, никаких высыпаний на коже нет, - говорил Валерий Андреевич в трубку. - Да-да, только что-то он хулиганит. Может, все же пришлешь кого-нибудь, а то мне его в машину не впихнуть…
-Ах ты урод!
Тиш подхватил стоявший на столике подсвечник и запустил им в напольные часы. Валерий Андреевич заорал и нажал «отбой». Тиш подумал, это не важно, что старикашка успел позвонить. Беспризорника все равно никто не найдет. Да и вообще, родственнички этого старого педофила сами постараются замять дело. Совершенно ясно, что Тиш в этой хате далеко не первый. Милый Валерий Андреевич, похожий на старого учителя или какого-нибудь бухгалтера, поставляет деток для всяких сомнительных вещей. Если Тиш убьет этого гада, всем будет лучше.
И мальчик шагнул к нему. Старикашка весь сжался. Тихоня бросил взгляд на пепельницу, но потом решил, что подсвечник все-таки больше подойдет. Пепельница была слишком тяжелая на вид и не особенно маневренная. Да и красивая, черт, жалко ее, а с кованным подсвечником ни фига не сделается от удара о хлипкий старикашкин череп.
Антикварные часы превратились в груду стекляшек, медных колесиков и острых щепок. Валерий Андреевич побледнел и схватился за сердце. Ситуация становилась очень опасной. Мальчик, который минуту назад походил на безобидного и чертовски нежного котенка, превратился в маленького злобного звереныша. Улыбка на заострившемся от голода лице не предвещала ничего хорошего. Было в ней нечто летальное. Валерию Андреевичу сразу стало ясно, что с этим ребенком ему не справится. С ним вообще мало кто смог бы справиться. На таких тварей ходят с ружьями, заряженными серебряными пулями.
-Я выпущу тебя, - дрожащим голосом сказал Валерий Андреевич. – Вот… вот ключ… Я дам тебе денег.
По лицу мальчишки было видно, что с ним не получится договориться. Он подошел к тому, что осталось от часов, и потянулся за подсвечником. Никаких угроз, никакой злобы, только спокойная маниакальная уверенность.
-Пожалуйста… Я же уже сказал, я тебя не держу. Я просто хотел, как лучше, - лепетал Валерий Андреевич. Он понял, что обязательно купит пистолет, если выживет.
Тиш криво усмехнулся, но немедленно понял, что не в силах убить этого гада. Он не мог даже взять подсвечник в руки. Паразиты душ поставили какой-то неощутимый барьер. Парализовали его волю, а вместе с ней и правую половину тела. Тиш замер, скрипнув зубами от злости. Он оказался бессилен перед теми, кто дергал его тело-марионетку за невидимые ниточки.
Вот этого он не учел, хотя, все логично. Тиш не мог причинить вред тому, в кого скинул информацию.
А как же, черт возьми! А чего он хотел?
Руку, протянутую к подсвечнику, валявшемуся в куче осколков и щепок, свела судорога. Было ужасно больно и обидно. Тихоня попятился.
-Открывайте, - процедил он сквозь зубы, пропуская хозяина к двери.

Он снова болтался по улицам, проклиная себя за то, что забыл потребовать у старикашки денег. Едва только Валерий Андреевич скрылся из поля его зрения, Тиш снова почувствовал себя нормально. Трудно было поверить, что за мгновение до этого он почти не ощущал всю правую сторону тела и даже оглох на правое ухо.
Кроме того, паразиты внушили ему какое-то чуть ли не нежное чувство к гадкому старикашке. Теперь Тиш ни за что не поднял бы на него руку.
Или дело не в этом?
Или паразиты совершенно не при чем?
Тиш брел через дворик, шлепая по грязи. В лужах блестело битое стекло. Кошки с мерзкой свалявшейся шерстью сидели под скамейками, у мусорных баков, у подъездов, и следили за ним. Тиш потянулся за пачкой сигарет и нервно закурил.
Может, он просто пожалел этого старика? Человека, который не сделал ему ничего плохого? Или он испугался? Это ведь страшно – убивать. В момент удара или укуса не страшно, но планировать убийство или вспоминать его последствия – другое дело.
И Тиш ощутил на своем теле кровь и грязь, и вспомнил лужу, растущую на полу. И осколки стекла, и запахи Славкиного дома, и мерцание экрана.
Может, он просто не мог сделать это еще раз?
А что если нет вообще никаких паразитов душ? Тиш просто заболел, это бывает с людьми, которым случалось пережить такое. Он убил лучшего друга и его постоянно преследовал страх. Потом маньяк, котел, удушье. И Книга, которую Тихоня стащил у Тота, каким-то образом повлияла на его психику…
Это трофей. Это самое ценное, что у него есть.
Или просто пачка бумаги, покрытая каракулями сумасшедшего?
Несколько дней в кочегарке вообще почти стерлись из памяти. Так бывает у психов, Тиш видел это в каком-то кино. Те несколько дней среди крови, которая постепенно запекалась на полу… Повсюду уголь и грязь, и вонь, и жуткий холод. Вдобавок, сутки или двое Тиш провел без еды.
Такие вещи могут вызвать всякие неприятности с психикой.
И эта идея с поцелуями достаточно подозрительна – разве нет? Не мечтал ли Тихоня о разных неприличных вещах, засыпая под скрип матушкиной кровати, отгороженной от его угла всего лишь хлипким шкафом.
«Что я могу поделать, детка, - она заливается пьяным смехом. Тушь потекла, но почему-то ей это идет. Почему-то его матери были к лицу вещи, которые портят других. – Что я могу поделать, если мужчины просто сходят по мне с ума? Я – роковая женщина, и мне это нравится, детка. Если бы ты знал, сколькие люди хотели бы быть на моем месте!..»
И Тиш хотел быть на ее месте. Он хотел стать даже хуже нее, хуже всех, всех на свете. Отвратительный злокозненный мальчишка, вор и убийца, у которого на уме нет, и никогда не было ничего хорошего.
Он тащился по улице и коченел на ветру. Облака плыли по небу. У самой земли – белые. Выше – все темнее и темнее. Ветер громыхал листами жести, то тут то там на глаза попадались грязные бродячие животные.
«Отвратительные, как я»…
Но он не хотел себя жалеть.
Он искал ночлег в подъездах, совершенно не замечая того, что домофоны открываются, стоит ему взяться за ручку.
Он думал, лучше ненавидеть себя, чем жалеть. Он старательно избегал компании других беспризорников. Знал, что его место не с ними. Что бы они не делали, порядочные люди будут говорить, что так сложилась их жизнь. Будут жалеть. Считать, что несчастные дети из неблагополучных семей просто сбились с пути, пошли по кривой дорожке. Их не так воспитывали…
Но, узнай порядочные люди про Тиша, они скажут – он монстр, скрывающийся под маской жертвы. Чудовище в человечьем обличье. Зверь Апокалипсиса в шкурке невинного агнца.
Он сворачивался под трубами и батареями, прятался на технических этажах. Там пахло кошками, которых выбросили хозяева. Кошками, которые перестали быть маленькими забавными котятами. Он засыпал, положив голову на рюкзак, вдыхая аромат Телефонной Книги Призраков.
Где место Тиша? Где он должен быть? Не здесь ведь, не здесь, но – где?

URL
2010-07-19 в 22:43 

Цадкиэль
Цифровая душа
Соня

Никто из родных так и не приехал за Соней. Никто не собирался ее забирать. После случая с бабушкой, едва не задохнувшейся в собственном доме на окраине Сивой Гати, казалось, девочку и всех, кто находится рядом с ней, преследуют несчастья. Она не имела ни малейшего представления о свойстве людей винить в своих неприятностях кого-то другого. Впрочем, в детском доме Соню и окружающих перестал преследовать злой рок.
Зима была слякотная, снег шел редко и почти сразу таял. Здесь, вдали от Сивой гати, природа не интересовала Соню. Но все вокруг пронизывали радиоволны, они были многообразнее и подвижнее объектов видимого пространства. В мире, представляющем собой чистые мечты, не было жестокости. Его обитатели не ели друг друга, не боролись за выживание, не стремились к лидерству. И физическое существование людей казалось им подобием компьютерной игры с однотипными декорациями и предсказуемым сюжетом. Развязка всегда была одинакова. Игрока не ждали ни победа, ни поражение. Во всех случаях финалом был распад.
Но Соню это нисколько не тревожило. Ее душа не была человеческой, непостижимой и бесконечно далекой, именно поэтому девочке был прекрасно известен ее посмертный удел. Волновая вечность. Безвременье мира, где сигналы распространяются со скоростью, близкой к скорости света.
Ее вполне устраивал детский дом, но здесь Соня не могла выполнять некоторые из своих задач. Например, глухонемая девочка не имела свободного доступа к телефону. Нужно было выбираться. И у нее появился шанс получить все необходимое для дальнейшего функционирования.
Несколько бездетных пар приходили посмотреть на девочку с ангельской внешностью и уникальными математическими способностями, но Соня не проявляла никакой заинтересованности. Они были не те. Она не шла на контакт, и претендентам отказывали.
Все это время Соня поддерживала незримый и едва ощутимый контакт со своим подопечным. Несчастный исходник был предоставлен сам себе. Помеченный маячком потенциальный носитель, весьма ценный, уникальный носитель, ждал своей очереди. Оба они болтались бездействующие и неприкаянные. Соня могла видеть их, прикрыв глаза. Светящиеся точки на внутренней стороне век. Их внешность не имела значения, Соня практически не отличала людей друг от друга, если изучала их только глазами. К счастью, каждый индивид наделен своими неповторимыми чертами, своим спектром и диапазоном частот, интенсивностью поля, периодичностью всплесков и спадов.
В данный момент исходник находился в перигее, в низшей точке эмоционального состояния. Потенциальный носитель, напротив, приближался к очередному пику интеллектуальной и психической активности. А его физическая сторона спадов никогда не знала. Но без участия Сони сетевые существа не могли найти его, не могли свести исходника и носителя вместе.
Пространство волновой вселенной не имело ничего общего с миром людей. И время в ней не ощущалось. Чистые мечты не текли из прошлого в будущее. Существовало только настоящее.
Несчастный маленький исходник вымотал себя частыми соединениями, многочисленными передачами. Соня знала, он ощущает себя отвратительным и грязным. В действительности он очищался. В нем почти не осталось порченных данных. Чистые массивы информации плавно перемещались по своим траекториям, эти траектории становились все более упорядоченными и стабильными. Мальчику от этого было только хуже. Он не понимал, что происходит, и скатывался во все более глубокую депрессию.
Соня рисковала потерять его.
Если это произойдет, она станет узлом связи, соединяющей тысячи психопатов. Поводырем тех, чье сознание оказалось слишком проницаемым и было разрушено натиском чужеродной информации. Как у Раисы. Как у многих других. Медитация и практики контролируемых сновидений, путешествия вне тела, церемониальная магия вызывали кратковременные соединения и частичную перекачку данных из Разумного Эфира в человеческие тела. Так было всегда и далеко не для всех это кончалось сумасшествием. Во все времена находились люди, подобные исходнику и совершенному носителю, который еще только ждал загрузки. Но ждать оставалось недолго.
Однажды появились мама Люба и папа Алик. Они познакомились, когда были студентами, и прожили вместе двадцать лет. Они работали в одной компании, потому, что старались не расставаться никогда. Но у них не было детей.
Они подходили.
Мама Люба и папа Алик были программистами. У них дома был телефон, так необходимый Соне телефон. У них был даже Интернет…
И Соня стала постепенно формировать особую, тайную виртуальую сеть. Киберпространство, видимое только одержимым. Теневые сайты, где носители и их хозяева из волнового Иномира могли общаться.
Она создавала глобальную сеть ИНФЕРНЕТ.

URL
2010-07-19 в 22:43 

Цадкиэль
Цифровая душа
ИЛЬЯ

Илья остался один. На похороны Валентины Петровны приезжал его отец и тетка, но все прошло в официальной обстановке, лишенной какой-либо сентиментальности и родственной теплоты.
Илья Владимирович, отец Ильи, и сам был скуповат на чувства, однако сын его в этом далеко превзошел.
В опустевшей квартире Илья не чувствовал ни ностальгии, ни страха. Он даже купил новый домашний телефон и заменил вышедший из строя мобильник на еще более современную модель. У Ильи имелись сбережения, и немалые. Прежде ему не на что было тратить деньги, но теперь что-то в нем изменилось.
Одиночество лечит. И учит. Наверное, от него сплошная польза?
На работе Илье предоставили отпуск на две недели. В первый же день он избавился от всех вещей Валентины Петровны, раздал одежду и мебель из ее комнаты, а архив спрятал у себя.
Он хотел сорвать со стены выцветшие желтые обои, но передумал. Они приобрели изумительный оттенок старого пергамента. Бумага, пропахшая нафталином, духами, наэлектризованной пылью… Илья оставил их.
Два дня ушли на покупку новых вещей, таких, которые соответствовали его нынешнему душевному состоянию. Одежда, обувь, сумки, ремни и галстуки, белье, носки, пальто. Все новое и совершенно непохожее на его старый гардероб. Больше ни один продавец не всучит Илье то, что он не хочет покупать. Без вариантов. Он огрызался так, что ни у кого не возникало желания спорить.
Затем он уничтожил свой старый гардероб. Все до единой вещи, даже белье, сгреб и отнес в мусорный контейнер.
Он не искал формулировок. К чертям психоанализ.
Слова не всегда имеют значение. В данном случае, они были бессмысленны.
Наконец-то Илья мог ни перед кем не отчитываться в своих чувствах. Просто он изменился, и это хорошо.
Илья говорил себе, что скоропостижная смерть бабки тут не причем. В конце концов, сбылась ее мечта, Валентина Петровна ушла из жизни мгновенно, безболезненно и ни дня не провела в больнице.
Теперь вся одежда Ильи была исключительно черного цвета. В ее покрое чувствовалось заметное влияние милитари стиля. Черные кители и рубашки с накладными карманами, погончиками и хлястиками, широкие ремни, черные брюки и ботинки на толстой рельефной подошве.
Он осветлил свои и без того очень светлые волосы до бумажной белизны. Теперь его невозможно было узнать. Илья, с его ироничными ухмылками и тяжелым взглядом неисправимого мизантропа, стал похож на лидера военизированной тоталитарной секты с террористическим уклоном. Нечто вроде гибрида Аум-сенрике и оккультных орденов Третьего Рейха.
Конечно, книга «Оккультные корни Третьего Рейха» давно уже занимала почетное место в его библиотеке.
Он обставил новой мебелью комнату покойной старухи. Теперь там располагался его кабинет. Раскладной диван, книжные полки и новый письменный стол были выдержаны в самом строгом стиле. Никаких излишеств. А его собственная комната всегда была обставлена предельно просто.
Он заперся в соей квартире-крепости и сосредоточился на изучении книг, до которых не доходили руки раньше. Были среди них и труды по оккультизму, но они не произвели на Илью должного впечатления. Очень уж архаичными выглядели выкладки всех этих сочинителей, хотя, некоторые вещи Илье понравились. Особенно пассажи непристойного свойства из Алистера Кроули и «Молота ведьм».
Илья освободил квартиру от лишних вещей, и получил довольно много свободного места для тренировок. В этом он видел куда больше толку. Дыхательные упражнения давно уже сделали его талию тонкой, а мышцы пресса идеально проработанными.
Каждое утро Илья несколько часов читал и делал записи, валяясь в постели, а потом приступал к упражнениям.
Как-то он извлек из шкафа записи Богобора. Он уже просматривал их, и пришел к выводу, что это бред сумасшедшего. Самое толковое из всего, открытого Богобором, Илье пересказала бабка. Впрочем, среди сумбурных записей и листов с вычислениями, не поддающимися расшифровке, имелись несколько любопытных документов.
Особенно Илью заинтересовала рукопись, озаглавленная «Начертательный ритуал. Черновик». На нескольких десятках страниц были приведены рецепты красок и символы, которые следует изображать на собственном теле для достижения определенных эффектов.
Рукопись казалась достаточно связной. Относительно эффективности рисунков Илья не брался судить, но рецепты красок его заинтересовали. Многие из них включали кровь, уголь и сажу, сперму, киноварь, опасные для здоровья минералы и соки ядовитых растений. Отдельные, наиболее сильные знаки, например, «Ритуал неуязвимости» наносились на кожу с помощью игл и тонких лезвий. Илья точно не был готов к тому, чтобы покрывать собственное тело шрамами. Кроме того, процедура обещала быть достаточно болезненной.
Прошла неделя. Для Ильи она была самой спокойной и счастливой за всю жизнь.
Он отключил телефон, поскольку ни от кого не ждал вестей, и убеждал себя в том, что это никак не связано со страхом перед бесплотными существами.
В один из дней Илья выбрался в магазин за продуктами. В подъезде он столкнулся со своей соседкой, и та здорово испугалась. Теперь вместо неказистой куртки Илья носил короткое кожаное пальто.
Старая дура с упреком спросила:
-Илюша, что это ты весь в черном, как старик?
-Траур, - сквозь зубы процедил он, и лишь в тот момент сообразил, что у него, в самом деле, траур.
Когда Илья шел назад, соседки в подъезде уже не было. Он подошел к ее двери и плюнул, целя в ручку. Почти попал. То, что соседка может видеть Илью через глазок, его нисколько не смущало. Она не решится высунуться, он это точно знал.


***

Утром в его дверь позвонили. Илья давно избавился от пижамы, как от пережитка буржуазного прошлого, потому стал торопливо натягивать домашние шорты с добрым десятком карманов.
Вообще-то он никого не ждал.
Если это сынок старой дуры из квартиры напротив пришел просить на пиво, Илья просто спустит его с лестницы. Наконец-то.
Он чувствовал, как внутри разворачивается пружина, которая сжималась и сжималась в предшествующие годы. Маленькая злая галактика. Личный потусторонний мир в котором все, к кому Илья имел претензии, были уже мертвы.
Вдруг он подумал, что способен любить только больных людей, тех, кто слабее его. Только зависимых и послушных. Все прочие казались ему зажившимися на этом свете ублюдками.
Это не человеконенавистничество. По мнению Ильи, он был наделен особой формой благородства. Возможно, высшей формой.
Илья открыл дверь, на ходу застегивая черную рубашку. Старик, стоящий перед ним даже несколько раз моргнул то ли изумленно, то ли испугано.
Илья сразу сообразил, что перед ним Рустам Семенович. Черты полукровки были очень явными, кроме того, старик держался с непоколебимой армейской выправкой, а в его тусклых глазах сиял фанатичный блеск. Именно таким и представлял его себе младший Лиходей.

Они долго сидели на кухне, вспоминая Валентину Петровну. Илья и словом не обмолвился о ее фантазиях. Он подливал гостю чай и приветливо улыбался. Ну, в своем роде. Иногда его приветливая улыбка выглядела довольно зловеще, но со стариком Илья держался миролюбиво.
В какой-то момент старик заерзал:
-Илья, мне Валентина Петровна предлагала вашу помощь, знаете? - над головой гостя тикали старинные часы с кукушкой. Он улыбался, задумчиво глядя вдаль. Из-за специфических черт лица, возраст Рустама Семеновича невозможно было определить. - В том, что касается похорон спящей девочки?
-О, Господи… - Илья поежился. Он был совершенно уверен, что история со спящей девочкой – художественный вымысел бабули.
-Вижу, вы не очень-то ей верили, да? Своей бабушке. Не особенно верили, оно и понятно. Но спящая девочка существовала.
Илья закусил губу, беспомощно глядя на Рустама Семеновича. Ну, ладно, ладно… Разумеется, Валентна Петровна не была совсем уж сумасшедшей, наверняка ее странная мания имела под собой какие-то основания.
-Я вам помогу, конечно.
-Уже не нужно. Я справился сам, - гость отпил из чашки и довольно прищурился. - Я спрятал ее тело так, чтобы ученые больше не добрались до нее. Вы кто по профессии?
-Провизор.
-Ага, к медицине отношение имеете?
Ситуация становилась утомительной. Все эти беседы в столь ранний час… Илья должен оправдываться за свою профессию? Кроме того, труп спящей девочки, судя по всему, ему не покажут... А была ли, собственно говоря, спящая девочка?
-Я не режу людей. И не ставлю опыты на мозге, - сдержанно ответил он.
Рустам Семенович улыбнулся. Здоровые крупные зубы и никаких признаков возраста.
-Хорошо. Не в этом дело, правда, - сообщил он. - Я по другому вопросу пришел. Думаю, на вас я рассчитывать могу. Я знаете ли, одинокий человек, но владею весьма приличной собственностью. Я всю жизнь должен был находиться рядом с моей малюткой, вот и искал заработок, который давал бы деньги и довольно много времени. Еще в советские времена я помогал людям с обменом квартир. Это всегда было прибыльно. Так что, мне есть чем платить…
-Главное – за что, - проговорил Илья, чуя недоброе.

URL
2010-07-19 в 22:44 

Цадкиэль
Цифровая душа
-Я хочу попросить вас кое-что найти.
Час от часу не легче. Илья закусил губу.
За окном светило солнце, и капли воды стекали по оконному стеклу с той стороны. Мокрый свет и сухая тень раскачивающегося маятника на стене. Илья сцепил пальцы в замок, упираясь локтями в стол.
-Черте что, я ж не сыщик!
-Это не важно. Это ничего, - старичок продолжал улыбаться, будто хотел продемонстрировать морщины на своем лице. Он был, как отощавший Будда, невозмутимый, вневременной, с хитрыми раскосыми глазками. - У меня есть основания обращаться к вам. Просто послушайте, дорогой мой. Просто послушайте. Вы получите одну из моих квартир прямо завтра. Вы выберите квартиру сами. И, помните, Илюша, у меня нет наследников…
Илья сглотнул. Это было заманчивое предложение. Может, просто выслушать его? Ни к чему не обязывающая вежливость, что-то вроде того.
-Что нужно найти? – осведомился он.
-Не человека и не вещь. Найти нужно способ, понимаете меня? Способ, как мне связаться со спящей девочкой, точнее, с тем, кто жил в ней.
Свято место пусто не бывает, подумал Илья, глядя на маятник. То бабуля, то этот замечательный гость, с приличным капиталом и неустойчивой психикой.
-Но я не разбираюсь в спиритизме и всем таком.
-И не нужно, - Рустам Семенович улыбнулся еще шире. - Это прошлый век. Существа, жившие в ней – это призраки нового тысячелетия. Они другие. Существа, состоящие из информации, не скрытой ни словом, ни числом. Они – чистые мечты. Слушайте меня, дорогой, они – чистые мечты! Они ведь звонили вам, да? Во всяком случае, вы снимали трубу, когда они звонили Валентине Петровне?
-Бывало.
Илья вспомнил треск на линии и внезапные обрывы соединения. Редкий день обходился без этих подозрительных звонков. Вообще-то, до сих пор Илья нарекал на телефонную станцию.
-А мне они не звонили никогда, - вздохнул старик. Он немного помолчал и сообщил. - Эти существа могут помечать тех, кто им приглянулся.
-Приглянулся? Не очень-то приятная перспектива – приглянуться каким-то электрическим тварям.
-Не говорите так. По всему судя, приглянулись им вы, Илья.
-Я избранный? – хмыкнул он, но тут же замолчал. Вот, черт, вырвалось. Невежливая свинья.
-Они могли оставить в вас метку, - невозмутимо продолжал старик. - Что-то вроде программы, чтобы настраиваться на вас. Радиомаячок своего рода. Эта программа записана в клетки, и изъять ее невозможно. И эта программа в вас. Иначе, Илюша, вы уже были бы мертвы.
-Тьфу-тьфу-тьфу…
-Валентину Петровну, которая много знала и отказалась от сотрудничества, они убрали почти сразу. Вы знаете то же самое. В вашей квартире тот же телефонный номер. Почему же вы все еще живы?
Илья никогда не имел склонности к бурному выражению своих эмоций, и теперь его лицо оставалось совершенно бесстрастным, хоть он и вспомнил кое-что.
Звонок на мобильный, когда он находился в аптеке…
Вопрос о том, звонила с мобильного бабушка, или призраки сами позвонили ей, оставался открытым. Но Илья почему-то полагал, что это электрические существа вышли на связь. Похоже, так и было.
И он понял, что для призраков не имеет никакого значения номер домашнего телефона. Кажется, у этого вызова другие законы. В мире электрических существ нет ни слова не числа. И телефонных номеров там нет тоже. Призраки используют приборы, чтобы проявить свое присутствие, но они не набирают номер, нет. Они идут на маячок, оставленный в теле того, кто им нужен. Именно нужен. В противном случае, почему же Илья, в самом деле, еще жив?

***

В записках Богобора что-то такое было. Когда старик ушел, Илья извлек папки, припрятанные внизу шкафа.
«Информация может быть, как яд. Она может приводить к смерти. Однажды медицина еще столкнется с этим – с отравлением данными».
-Ах ты, боже мой, - хмыкнул Илья, откладывая страницу. – Дочитаю перед сном.
Оставшись один, он стал комментировать вслух прочитанное и увиденное по телевизору. Просто, чтобы слышать чей-то голос, пусть даже свой.
Теперь он валялся в кресле, перекинув ноги через один подлокотник, и облокотившись спиной о другой. Все никак не мог избавится от того мальчишеского, что так осуждала в нем бабка.
Впрочем, теперь избавляться от этого, наверное, необязательно.
-Ага, вот.
«Призраки слепы и глухи в мире людей. У них нет никаких органов чувств, предназначенных для ориентировки в человеческом мире, в привычной нам реальности. Вызвать их в нужное время и место – непростая задача.
Мы раздражали мозг девочки периодическим сигналом, чтобы призраки шли на него. В момент соединения, они должны были пометить мое тело. Забросить в него свой радиомаячок. После этого они могли бы посещать меня в любую минуту».
Интересное желание – чтоб тебя посещали в любую минуту, хочешь ты того или нет! Илья представил, как призраки посещают его в какой-нибудь неподходящий момент. Например, когда он ласкает себя перед зеркалом. Он прижимается губами к губам своего отражения - увы, свое отражение можно целовать только в губы… Он закрывает глаза и вдруг слышит потусторонний голос, модифицированный из помех: «Прекрасно выглядишь»… Может, еще что похуже. Скажем, электрический голос в самый приятный момент начинает бормотать: «Только простые числа… чистые только простые числа…»
А еще, открываешь глаза, а там в зеркале какая-нибудь хренотень.
Илья даже забыл о том, что сомневается в существовании призраков. Он размышлял о том, как они должны выглядеть. Обычно у призраков имеется какая-то форма, в которой они являются и пугают живых. Она, наверное, у них именно для этого – чтоб пугать. Зачем же иначе нематериальным существам как-то выглядеть?
Но, предположим, они как-то выглядят все-таки. Как? Может, вроде молний? Или наподобие силуэтов на экране телевизора, которые появляются, когда настройка сбилась? Вот уж от чего у Ильи мороз по коже, так от этих силуэтов. Даже если в них угадывались черты актеров и они несли свою обычную телесериальную чушь.
Илья отложил записки Богобора и пошел перекусить. Одиночество охватывало его только на кухне. Когда сидишь спиной к плите за узким столом и смотришь на часы с кукушкой, висящие над диванчиком. Господи, Илье уже не хватало Валентины Петровны. Она никогда ничем не была довольна. Она входила в его комнату, когда хотела. Ругалась, упрекала, капризничала… Но до чего ж плохо теперь, без нее.

***

Старик не обманул. Похоже, он, и правда, надумал подарить Илье квартиру, одну из шести квартир, имевшихся в наличии на данный момент.
-Я пятикомнатные не предлагаю, - пояснил Рустам Семенович. – Слишком большая квартплата. Тоже мне – подарочек, да? Три комнаты – как раз нормально.
-Более чем.
Илья смотрел на город из окна стариковской машины. Шофер был неприметным. Машина тоже. Рустам Семенович оказался явно не из тех, кто любит пустить пыль в глаза. Тут Илья вспомнил:
-Я же еще не дал согласия.
Рутам Семенович улыбнулся ему нежно-нежно:
-А у вас, Илюша, есть выбор?
Уже в подъезде, очень чистеньком и тихом старик пояснил:
-Призраки свяжутся с вами. Вы им зачем-то нужны, иначе я не могу объяснить тот факт, что вы зажились на этом свете.
-Ой, спасибо, - скривился Илья.
-Будто это не правда!
Квартира располагалась в двухэтажном домике на тихой улице недалеко от набережной. Старая двадцать первая «Волга» гнила под раскидистыми деревьями. Колеса оказались сняты, и она стояла на кирпичах. На улице лежал снег, от того, наверное, двор выглядел неправдоподобно чистым. Кроме того, кто-то вывешивал постельное белье и коврики на веревки, натянутые между деревьями. Илья чуть не прослезился от этого зрелища. Какой-то оазис в центре Минска, честное слово. Наверное, и тридцать, и сорок лет назад в этом дворике все было, как теперь. На машину сел огромный ворон. Ворона ни с кем не спутаешь, здоровенный, лоснящийся, клюв сантиметров шесть, не меньше. Местный сторожил, надо полагать. Илья ему улыбнулся.
-Она двухэтажная, - пояснил старик. – Я купил две двухкомнатные квартиры, расположенные друг над другом. Строители соединили их по моему проекту.
Они вошли внутрь. Никакой мебели, пол и стены на первом этаже обшиты деревом. Запах был просто изумительный. Сквозь аромат свежих стружек и лака просачивался едва ощутимое дыхание сырости, старости, плесени. Кирпич десятилетиями впитывал воду. Это было дыхание старого дома. Господи, Илья уже души в нем не чаял.
На обоих этажах оказались ванные комнаты. Стенные ниши и глубокие темные кладовки очаровали бы кого угодно. Илья гладил холодную сухую штукатурку комнат второго этажа. Здесь было свежее, сырость практически не ощущалась. Наверное, из-за этой сырости и полумрака, на квартиру не нашлось пока что покупателя. Это хорошо. Она ждала Илью.
В квартире было не слишком светло из-за узких, глубоко утопленных в толстых стенах окон, но Илье это даже нравилось. Такой дом действительно выглядит как крепость. По крайней мере, изнутри.
На втором этаже располагались две жилые комнаты. На первом, холл, совмещенный с кухней, и еще одна комната. «Под библиотеку, - сразу подумал Илья. – Теперь мне понадобиться очень большая библиотека».
-Это как-то неправдоподобно. Едва ли я вообще заслуживаю подарков. Тем более – таких, - признался он.
-Для меня это – ничто, - тихо произнес старик. – Все это. Оно больше не имеет значения. Мне уже ничего не нужно, я хочу только выйти на связь.
Илья помолчал. У него имелась козырная карта, которую можно предъявить в любой момент. Если быть точным, то козырных карт у него было несколько: «Соображения относительно соединения. Черновик», «Начертательный ритуал. Черновик», «О бесконечном развертывании информации. Черновик».

URL
2010-07-19 в 22:46 

Цадкиэль
Цифровая душа
Не факт, что записки сумасшедшего преступника помогут Рустаму Семеновичу выйти на связь, но сами по себе они могут представлять для него ценность.
-Да, мне нравится. Вот эта квартира – лучше всего, - улыбнулся Илья. - Тихое такое логово, я, пожалуй, сюда переберусь.
Счетная машинка заработала в башке. Ах, я пройдоха, усмехнулся про себя Илья. Все чудесно. Просто замечательно, если не считать того, что ему теперь нужно пробиваться на связь. Нащупывать это зловредное разумное поле, которое, кстати, убивает. Возможно, Валентина Петровна умерла от инсульта, вызванного естественными причинами. Может быть, ее убил их сигнал. 50/50.
Ванная второго этажа, переделанная из кухни, просто обаяла Илью.
-У меня все рассчитано. Здесь хватит места для джакузи, - гордо сообщил старик.
-Жаль только, что у меня на джакузи не хватит денег.
-Все меняется… - старик многозначительно улыбнулся. - Ну, так как? Учтите, Илюша, вы получили эту квартиру независимо от результата поисков. Но, конечно, о результатах вам придется отчитываться.
-Это понятно.
-Начинайте сегодня же, сразу после нашего с вами визита к нотариусу.

***
Илья быстрым шагом шел через сквер, как всегда делая вид, что куда-то спешит. Он совершенно не умел неторопливо прогуливаться. Ему вообще казалось, что человек, прогуливающийся в одиночестве, выглядит довольно подозрительно. На самом деле, сегодня Илья вышел из дому просто так. Хотел размяться и подышать свежим воздухом.
После посещения нотариуса и оформления дарственной, он был немного не в себе. Бесплатный сыр всегда бывает настолько завлекательным, что в мышелову так и тянет. Хотя, начинать поиски он и не думал. Наверное, для таких дел тоже требуется вдохновение, кто его знает. Никакой тяги к сыскной работе Илья в себе не замечал, но дал себе слово почитать еще раз самые любопытные места из записок Богобора. Во всяком случае, те места, которые можно разобрать.
Было уже темно, белые фонари горели за деверьями. Мокрый асфальт блестел, как лакированный.
-…иногда они нам звонят. Некоторые люди принимают эти голоса за звонки мертвецов, но это не умершие люди. Это сетевые души.
Илья обернулся на голос. Сбоку от него на скамейке сидела компания, которую Илья уже видел. Он столкнулся с этими же ребятами у салона, где покупал мобильный телефон. Та же самая девочка говорила о местах силы в точках пересечения зон действия вышек. Илья не помнил внешность девочки, только голос.
Теперь он замедлил шаг и пригляделся. На вид ей было лет пятнадцать. Смешная девчонка с короткими красными волосами и пирсингом в брови.
-И тебе звонили? – насмешливо спросил мальчик, сидящий с ней рядом. Он был изумительно хорошеньким, Илья невольно задержал на нем взгляд. Вокруг все искрилось после дождя. Бордюр фонтана в таком ракурсе походил на разомкнутые влажные губы. На стволах деревьев, на земле, на мокрых скамейках вспыхивали ледяные белые искры – отсветы фонарей. - Звонили?
-Нет, но я знаю, что могут и позвонить…
Илья отошел слишком далеко и больше не слышал голосов, и не видел лиц.


***

Конечно, жалко было расставаться с записками Богобора. Хоть в них и полный бред, но все равно жалко. Кроме того, Илья еще не придумал, как объяснит их происхождение. Он будет выглядеть абсолютной свиньей, если сознается, что их дала ему бабушка. Как будто он какой-то вымогатель. На самом деле, о черновиках Богобора он вспомнил только в квартире. В своей новой квартире…
Илья быстро переоделся, принял душ и устроился на диване в кабинете.
Местами измышления Богобора тянули на дольно увлекательное чтение.
«Электрические существа живут в беспорядочной вселенной. Она не организована так, как организован наш мир, но и там есть свои законы. Это особая упорядоченная беспорядочность. Их мир не лишен определенных закономерностей и причинно-следственных связей особого рода…»
Илья покачал головой. Когда Богобор писал это? В семидесятых годах? В восьмидесятых? Едва ли в психиатрической больнице ему давали читать книги по теории хаоса. Вот она «упорядоченная беспорядочность» Богобора – не что иное, как математический хаос. Нелинейная динамика.
«Эти существа не являются чем-то живым. Это разум особого рода. Взаимопроникающие поля. Как быть с границами личности?..»
Илья зевнул и потянулся. Хрупкие желтые листки соскользнули на пол. Он встал, и принялся их собирать. Некоторые листки были пронумерованы, другие нет, и Илья сложил их в произвольном порядке.
Он оставил записи на диване и пошел спать. В его снах время от времени всплывала девочка с красными волосами.


***

Записки он взял с собой на работу. Разумеется, он и не думал доставать их из сумки. Если кто-нибудь застанет Илью за таким чтением, решит, что он вообще свихнулся. Коллеги и так искоса на него поглядывали. Привыкли уже, что он вечно одет, как подстреленный. Когда он явился на работу в своем кожаном пальто «под Штирлица» и черном же камуфляже, на него пришла посмотреть вся аптека. Удивительно, как эти девицы не додумались пригласить на такое зрелище посетителей?
Новый образ Ильи никого не обаял. Он и прежде был не особенно дружен со своими сослуживицами. Они шептались, что Илья мрачный и некоммуникабельный. Наверное, потому, что он ни с кем из них не переспал.
Теперь девушки спрашивали несмело, что это с ним, и успокоились только после того, как Илья каждой в личном порядке сообщил, что у него траур. Кроме Ильи в аптеке работал всего один мужчина. Как правило, они оказывались в разных сменах. Кажется, к счастью. Александру Александровичу было уже за сорок, но он как раз охотно приударял за своими коллегами. Илью Александр Александрович очень любил учить жизни, так, что просто некуда было деться от этих уроков.
День прошел незаметно, он был таким же, как все дни. После работы Илья пошел в ксерокопию и отснял все листы из трех папок. Теперь оригиналы можно было смело отдавать Рустаму Семеновичу. План созрел в голове Ильи еще ночью.

URL
2010-07-19 в 22:47 

Цадкиэль
Цифровая душа
***


Утром, собираясь на работу, Илья подумал, не стать ли частным сыщиком? Снимать шикарный офис и ни черта не делать. Правда, из него получался не особенно романтичный сыщик, не то, что в книгах и кино. Например, свиданиям с девицами он предпочитал сеансы самоудовлетворения. Но он делал это не как-нибудь вульгарно и низменно, а с чувствами! Чувства – такое дело, что оно все оправдывает. А уж если об этом никто не узнает, из Ильи тоже может выйти почти герой.
Двух недель отпуска явно не хватало, чтобы отдохнуть как следует. Он выбрался из дома, укутывая лицо шарфом. Ветер был ледяным и влажным. Хорошенькая зима. Хорошенькая жизнь. Хотя, кто бы жаловался? Илья размышлял, как бы выдрать у старикашки кусок пожирнее. Ему казалось, свой аванс он уже отработал. Он отдаст Рустаму Семеновичу рукописи Богобора, и это будет очень и очень впечатляюще.
За последнее время он приспособился улыбаться посетителям аптеки, и даже был более или менее мил со своими сослуживицами. Они, правда, воспринимали его вежливость, как нечто очень подозрительное. Если раньше его считали деревенщиной, то теперь у некоторых коллег все чаще возникали мысли о том, что они имеют дело с серийным убийцей. Тихим и незаметным человеком, который ничем не отличается от обычных людей.
После работы Илья прошелся по магазинам, купил себе новые ботинки, по толщине и рельефу подошвы они тянули на рекорд.
На улице давно стемнело, фонари проступали сквозь туман, как капли молока, упавшие в чернильницу. Город наполнился странными шорохами, звуком падающих капель, шелестом одежды, стуком каблуков. Эхо было далеким и отчетливым, а источники звуков скрывались в тумане.
Свет в подъезде мигал. Под батареями спали несколько толстых кошек. Они щурились во сне от раздражающего мерцания.
Илья вошел в квартиру и услышал характерное шипение. Похоже, в бабушкиной комнате шел телевизор.
Илья замер на пороге. Он не включал телевизор. Он никогда его не смотрел. Иногда DVD на компьютере, но телевизор – никогда. В последний раз его включала бабушка, не иначе.
В квартире было совершенно темно. Глаза не привыкли к полумраку прихожей, но так даже лучше. Ведь теперь особенно хорошо видно, что там, в комнате старухи, совершенно темно. Экран не светится. Телевизор не идет.
Но шум звучал по-прежнему. Раздражающее шипение статики. Треск помех, гудение настройки.
Илья включил свет в прихожей и, не разуваясь, шагнул к двери бабушкиной комнаты. Что бы там ни было, он с этим разберется.
Он резко распахнул дверь. Разумеется, телевизор был выключен. Шипение шло не отсюда, скорее всего, его источник находился дальше. На кухне? Что если это – утечка газа? Очень мило. Хорошо хоть Илья не курит, взлетел бы к чертям собачьим на воздух, если б открыл дверь с сигаретой в зубах.
Нет, газом не пахло.
Илья прокрался на кухню, но выключатель на всякий случай трогать не стал. Там тоже ничего. Теперь звук переместился. Он шел то ли из ванной, то ли из спальни. Илья не стал строить догадок на счет того, что это может быть электробритва или что-то еще.
Просто пошел, и проверил. В ванной было тихо. Бритва лежала где положено и, конечно, была выключена.
-Вы выбрали плохой объект для своих шуток, - сказал Илья в пространство. Он чувствовал, что в квартире нет ни единой живой души, и никто не побывал здесь в его отсутствие. – Это все проворачивайте с кем-нибудь другим. Я слишком аккуратный человек, и хорошо помню, где у меня что лежит.
Он резко открыл дверь в спальню. Звук удалился.
-И я никогда ничего не забываю выключить!
Господи, что за черт! Звук теперь снова шел из комнаты старухи, где нынче располагался кабинет Ильи.
-Я собираюсь спать, черти! Может, вы вырубите свой саундтрек?
Ничего не изменилось. Илья прислушался. Казалось, звук исходит из стен, но он звучал не у соседей. Белый шум был прямо здесь, в его квартире.
Илья испытывал раздражение и злость, но не страх.
Они не материальны, ведь так писал Богбор? Он писал, что они слепы и глухи в мире людей. Они пользуются приборами, чтобы проявить свое присутствие. Они ничего ему не сделают. Илья презрительно усмехнулся в пустоту.
Только вот в его квартире все было в порядке с приборами. Все на своих местах, нигде ни одной пылинки. Бритва в коробочке, упрятанной в шкафчик, телефон и телевизор отключены, газ перекрыт.
Да, еще у Богобора сказано, что они эволюционируют. И их прогресс движется так же быстро, как и у людей, если не быстрее.
Илья направился к кабинету. Стоило открыть дверь, и звук переместился. Все по новой. Это шипение кого угодно сведет с ума.
Пойти в душ? Шум воды перекроет звук белого шума. Илья вдруг обмер. Нет. Ни за что. Он не мог встать под струи воды потому, что в этом звуке было что-то электрическое, а в кабинете чувствовался слабый запах озона.
Если Илья им нужен, они не убьют его… Только вот, вдруг им совершенно не нужно это расследование? Что если электрические призраки совершенно не хотят, чтобы Рустам Семенович самовольно выходил с ними на связь? И чтобы Илья узнал, каким образом осуществить вызов?
Свет горел везде в квартире. Классная вечеринка, ничего не скажешь. Под это звуковое сопровождение Илья даже в туалет сходить боялся. Ладно, нужно разобраться во всем этом. Никто ведь не придет на помощь. Ни одна живая душа не в курсе, что делать в подобной ситуации.
Волны статики завывали. Казалось, еще чуть-чуть, и они станут голосом. Но это по-прежнему был всего лишь треск и скрип.
Еще немножко, и он услышит слова. Нет. Снова нет. Звук был совершенно таким же, как при настройке каналов телевизора. Илья снова вообразил силуэты на экране и поежился. Ежиться можно, они же слепы и глухи… Пока что. Наверное. Если только они еще не эволюционировали настолько, чтобы смотреть на Илью из своего бескрайнего электрического моря.
Так. Надо сосредоточится, хоть это и трудновато сделать под такую музыку.
Илья зажмурился и зажал уши руками. Это совершенно не помогло. На внутренней стороне век плясали белые точки, будто нечто настраивается прямо у него в голове.
Боже! Вдруг этот шум звучит только у Ильи в голове? И от него невозможно будет избавиться, этому не будет конца. Вокруг уже пахло озоном. Волосы на голове отделялись друг от друга, то ли от страха, то ли от электричества. Запах росы, запах воды, запах воздуха после грозы. Илья открыл глаза, чтобы избавиться от белого шума на внутренней стороне век.
Как бы то ни было, он должен сосредоточиться.
Свет горит. Все остальное выключено. Радио. Телевизор. Телефон. Газ перекрыт. В квартире пахнет озоном. Это понятно. Что же нужно сделать? Может, уйти из квартиры? Переночевать в гостинице?
Илья вышел в подъезд, не закрывая за собой дверь.
Белый шум усилился и стал просто невыносим. Эхо делало его почти осязаемым. Кошки продолжали спать, свернувшись под батареей. Их шерсть стояла дыбом, но они не просыпались. И тут снова замигал свет. Мгновения тьмы отпечатывали на сетчатке глаза рябь помех, серебряные точки, сетки кластеров.
Стоп.
Илья бросился в квартиру, захлопнул дверь и прижался к ней спиной. Он в ловушке. Ему не разрешают покидать квартиру. И что прикажите с этим делать?
Он вспомнил, как в школьные годы дрался со всеми, кто пробовал его задеть. Ему казалось, годы тренировок что-то гарантируют. Что? Как защититься от радиоволны?
Стоп. Нужно сосредоточиться.
Газ перекрыт. Свет, между прочим, не мигает. Здесь, в квартире, со светом все в порядке… Все выключено. Радио, телевизор, магнитофон, телефон, компьютер, электробритва.
Что я упускаю? Что я должен сделать? Илья сжал кулаки и пытался дышать спокойно.
Они используют электроприборы, чтобы проявить себя. Хорошо. Теперь они уже прекрасно обходятся без приборов. Впрочем, не исключено, что белый шум слышен только в его голове. Они пробрались туда потому, что Илья помечен маячком. Но что им нужно?
Так. Они могли бы произвести в его голове любой звук. На что указывает это шипение?
Оно указывает на то, что Илья должен сделать. Да. Что?
На что похож этот шум?
На помехи в телевизоре, на треск в телефоне…
Бабушка говорила, если выбросить домашний телефон, они найдут другой канал для связи: радиоприемник или телевизор.
Илья достал из внутреннего кармана мобильник. Он разрядился. Что-то начинало проясняться.
Кажется, чтобы Рустам Семенович мог выйти на связь, достаточно пригласить его к себе домой…
Шум не утихал. Илья вспомнил слова бабушки о бескрайнем море белого шума. Эфир безграничен, от него нельзя убежать. Радиоволны пронизывают все, кажется, надо просто сделать то, чего они хотят.
Призраки хотят, чтобы Илья был в зоне досягаемости? Хорошо. Никаких проблем. Похоже, история повторяется, все это так похоже на то, что было с Валентиной Петровной.
Плевать. В данный момент он хочет только прекратить ЭТО.
Илья подошел к тумбочке и включил домашний телефон. Звук прекратился в тот миг, когда контакты аппарата и розетки соприкоснулись.

***

Всю ночь ему снилось море. Бескрайнее море шума. Там не было волн, и не было неба, потому, что эфир пронизывал все. Пена не колыхалась на линии прибоя, потому, что у моря белого шума не было берегов.
Не было солнца, звезд, луны. Не было чаек. Только шипение и треск, и бесконечная рябь – черное на сером, белое на черном.
Мир, в котором нет ничего живого, и в то же время все разумно. Все. И этот разум - конгломерат частот - пронизывал вселенную людей. Так было всегда. Но только теперь этот разум стал агрессивным потому, что человечество стало захватчиком частот.
И Илья увидел раны цифр и раны слов. Рукотворные помехи. Для нас это музыка и новости, и голоса приятелей в телефонной трубке.
Нет!
Мы используем чужой мир, чужой мозг, невообразимо тонкую ткань эфира. Куда же деваться тамошним обитателям, теряющим части своих тел, фрагменты своей памяти? Сквозь их разум проходят чужие мысли, навязанные мелодии, цепочки машинного кода. Как они грубы рядом с тонкой и совершенной информацией!
Чистой информацией…
…здесь чистые мечты…
…информация, не скрытая ни словом, ни числом…
Вселенная, подобная древу. И она, как и материальная вселенная должна РАЗВЕРТЫВАТЬСЯ.

Илья вздрогнул и сел на кровати.

URL
2010-07-19 в 22:47 

Цадкиэль
Цифровая душа
Все тот же шум.
За окном было светло, и нежный луч струился в щель между занавесками. Они неплотные, и ночью пропускают с улицы белое сияние фонарей, а теперь – серый утренний сумрак.
Все тот же шум.
Во всяком случае, похожий. Он шел из ванной или из прихожей. Он притаился за дверью, запирая Илью внутри, в его доме-крепости, в его комнате-цитадели.
Вот уж нет, ребятки! Если вы так добры и прекрасны, какими показались мне во сне, то ничего мне не сделаете! Илья прислушался. Шум был каким-то отвратительно материальным.
Грязный шум.
Такой звук не предвещает ничего хорошего.
-Я вам не бабуля! – громко сказал Илья в пространство, и встал с кровати.
-Что за хрень! Вашу электрическую мать!
Ковер был мокрым.
В каком-то фильме Илья это уже видел. Сейчас он откроет дверь, а там девочка в грязной ночнушке. Наверное, это будет спящая девочка. Она скажет сквозь волосы, завешивающие лицо: «Тебе осталось семь дней»…
-А тебе три минуты!
Илья изобразил на лице самое свирепое выражение, на какое был способен, и открыл дверь. Вода хлынула на него из прихожей, заливая ноги по щиколотку.
-Ебать копать! – заорал он. – Сейчас я точно кого-то убью!
Он бросился в ванную, но по дороге замер. Он живет на последнем этаже. Сверху – чердак. Неужели инфернальный злой Карлсон заливает его прямо с домика на крыше? Нет, это совершенно не смешно, как можно залить того, кто сидит выше всех?
Но ванную Илья все же проверил. Он включил свет и резко распахнул дверь.
Вода лилась из стены, из трещины в кафеле. Плитки разъехались и из прорехи между ними бил родничок, будто пророк Моисей долбанул туда своим посохом.
Внутри, за стеной шипела вода, вырывающаяся из трубы. О, да, это был грязный шум, и вода, стоявшая на полу оказалась ржавой.
Илью заливали соседи из расположенной рядом квартиры. Тот самый хлопец, который любил стрелять деньги на пиво – Димок. Ох, сейчас он получит на пиво! А еще и на орехи.
Илья быстро надел домашние шорты и майку без рукавов с высоким горлом. Обуваться он, конечно, не стал. Не во что было. Тапки дрейфовали по прихожей торжественно, как два Титаника. Ботинки (все пары как одна на толстой-толстой подошве), конечно, не всплыли, но промокли здорово.
Сначала всыпать соседу, потом позвонить на работу и сообщить, что у него потоп – такой был план.
Только стоя у двери, Илья услышал рокот, похожий на первый признак надвигающегося землетрясения. Это соседи колотили в дверь Димка, грозя ему всеми карами на свете. Илья вышел и присоединился к ним.
Он стоял босиком на своем половике и ждал, когда высунется Димок. Ох, и чесались же кулаки! Вот такой расклад Илье был по душе. С соседом-алкашом он справится без труда. Димок был ровесником Ильи, и выглядел весьма крепким. Весил он килограммов на десять больше, чем Илья, но так даже интереснее.
Прошло пятнадцать минут.
Никто не открыл, и спустить пар не вышло. Илье страшно хотелось поколотить хоть кого-нибудь, но соседскую дверь штурмовали три старушки и девочка, живущая этажом ниже. Ей теперь не в чем было идти в школу, она, как и Илья осталась без обуви.


Илья лишился ковролина, половиков, квадратного метра кафеля в ванной и нескольких удлинителей, лежавших внизу шкафа в прихожей. Оказалось, сосед начал менять трубы в ванной, но потом они с сантехником забили на это и решили выпить.
Илья не пошел на работу и целый день сушил бабулиным феном свои ботинки. Ковролин пришлось выбросить. Половики трепетали на ветру, вывешенные на балконе. Они были похожи на приспущенные пестрые флаги. В ванной висели в ряд махровые простыни, скатерти и полотенца – все, что было сложено в нижних шкафчиках.
Воду в подъезде отключили, к счастью, Илья успел набрать пару кастрюль, чтобы можно было хоть чай вскипятить.
Вот тебе и шум…
Ну, что может какая-то там разумная информация против неразумных людей! Даже все призраки мира за всю историю человечества не нанесли такого урона, как Димок за одну ночь.
Илья долго собирал воду тряпкой и сушил свое добро. Все, кстати, новое: ботинки, сумка, полотенца. Потом сел на кухне и погрузился в раздумья. Он размышлял, стоит встречаться с писателем Семеновым или нет. Решил просто позвонить ему. Илья нашел его телефон в электронном справочнике. Звонка будет достаточно. В конце концов, с точки зрения Ильи, писатель не мог быть полноценным свидетелем. Он же обязательно начнет приукрашивать, и только все запутает.
Илья старался забыть о своих вчерашних страхах. Надо же было выставиться таким идиотом! Хорошо, что он один, и никто этого не видел. Илья не вынес бы позора.
Теперь он ни на грош не верил во всех этих призраков. Просто народный фольклор двадцать первого века – все говорит об этом. Легенда, основанная на ряде совпадений. И глючная АТС сыграла в ее рождении значительную роль. Стрежнем сюжета оказалась спящая девочка. И правда, достаточно впечатляющий персонаж, что тут скажешь. Илья дорого дал бы, чтоб посмотреть на нее.
Эта то ли больная, то ли мертвая девочка, уродливая, покрытая плесенью, интересовала его куда больше, чем взволновала бы настоящая спящая красавица, как в сказке. Он вспоминал все детали, упомянутые бабушкой – слизь в уголках глаз, паутина в волосах, пятна грибка на лице. Вот ужас-то! Илья, болезненно чистоплотный и брезгливый, в глубине души просто обожал истории про всякое такое – противное и негигиеничное. Узнать бы, куда старик дел труп девочки… Впрочем, Илья не был уверен, что решится раскопать могилу. Это было бы уже чересчур.
Все укладывалось в очень четкую картину: то ли мумия, то ли девочка в летаргии, махинации Богобора с ней. Илья уже не сомневался, что прибор, установленный в лаборатории Глубокого, был «с секретом». Все эти голоса, очевидно, магнитофонная запись или еще что. Ну, а дальше все яснее ясного.

***

Тиш снова болтался по рынку. Опять были холод, голод и безнадежность. Время от времени на Тихоню накатывала беспричинная эйфория. Он думал, что скоро просто-напросто подохнет, и паразиты, живущие в нем, выкусят шиш. Вот это будет номер!
Однажды, устроившись на скамейке в скверике, Тиш снова открыл Телефонную Книгу Призраков. На первой странице было изображено дерево, растущее корнями вверх. Тихоня перевернул несколько страниц. Там почерком Тота было выведено: «Познание – это информация. Надо было вкушать от Древа Жизни». Тихоня хорошо знал почерк маньяка. Им были исписаны все последние страницы Книги. В основном там содержалась сущая околесица. Ничего интересного. Почему-то у Тиша вся эта Книга больше не вызывала ни доверия, ни интереса. Он ничего не мог во всем этом понять, да и не хотел.
Время как будто замкнулось в кольцо. Несколько дней Тихоня ночевал в подъездах и ел в сквериках, сидя на ограждении и тупо глядя на прохожих. Вглядываясь во все глаза.
Скоро закончились деньги. Теперь есть ему было не на что. Тихоня почти ликовал в душе. Ему хотелось убить себя, заморить голодом, замучить на зло тем тварям, которые, возможно, захватили его тело. Теперь он в этом сомневался. Иногда верил в соединение, иногда – нет.
Тишу казалось, что он страшно грязный и пахнет как-то странно, не собой, а кем-то другим, будто он – не он, а чужой человек. После драки с Глебом, когда Тихоня весь перепачкался кровью, у него развился страх перед грязью. С каждым днем этот страх усиливался. Изредка у Тиша возникало ощущение, что он и теперь весь в крови. На нем следы совершенных преступлений.
Он пристроил нескольких паразитов душ, показывая свои непристойные штучки в вечерних сквериках, за закрытыми ларьками, в припаркованных машинах. Когда он видел человека, подходящего для паразитов, то был готов на все. Тишу казалось, они помогут, если он буду верно им служить. И он служил, как мог, совершенствуясь в своем ремесле, но не получая от этого ни удовольствия, ни уколов совести. Тихоне вообще казалось, что это не секс. Вот, если бы ему приходилось раздеваться, если бы его клиенты трогали его нежнее и дольше – другое дело. В объятиях и ласках для Тиша было куда больше порочного и чувственного, чем в торопливых сеансах орального секса.
Тиш делал это десятки раз за несколько недель. С совершенно незнакомыми людьми, не спрашивая имен. Вообще ничего не спрашивая. Ему было все равно. Даже на деньги стало плевать. Сперва Тихоня пытался выведать, не возьмет ли новый знакомый его к себе домой пожить. Потом разочаровался и перестал спрашивать. Тем более, оказалось, что дома его может знать все, что угодно. Пару раз Тиш попал в серьезные неприятности и больше не рисковал.
На самом деле, все это Тихоня делал за поцелуй. Не за деньги, нет. Ему казалось, такой мотив придает некоторого целомудрия и романтики его поступкам.

URL
2010-07-19 в 22:49 

Цадкиэль
Цифровая душа
***


Оказалось, что воровать из супермаркетов он мог легко, ничем не рискуя. Однажды Тиш зашел, просто чтобы погреться. На улице шел мокрый снег, а в магазине было тепло и вкусно пахло выпечкой.
Охранник сидел, уставившись на мониторы, передающие информацию с камер, установленных по всему магазину. Тиш на мгновение увидел себя. Жалкого худого мальчишку в потрепанной куртке, переминающегося с ноги на ногу у входа.
«Не хочу этого видеть», - подумал он, и экран пошел рябью. Тихоня всмотрелся в помехи, соображая, совпадение это или нет. Охранник, следивший за камерами, выругался и стал ковыряться в своем оборудовании. Экран трещал, хотя Тихоня думал, что у камер в супермаркетах вообще нет никаких колонок.
Вдруг он ощутил явную, хоть и очень тонкую связь между собой и всеми приборами, находившимися поблизости. Мониторами и камерами, кассами, системой морозильников и электрическими лампами под потолком. Даже с неоновой вывеской над входом. Это было особое родство, как связь ребенка и матери, и даже сильнее.
И он ощущал ток, бегущий по проводам, пульсирующий, как кровь. Он уловил мерцание лампочек и экранов, будто моргание – мгновение света, мгновение тьмы. И данные путешествовали внутри сетей, и эти данные были частью Тиша. Он мог управлять всем этим безо всякого напряжения, инстинктивно. И это было естественно, так же естественно, как то, что человеку подчиняются его глаза и руки.
Он решил рискнуть. Таскать товары с полок Тиш умел. Люди его не засекут - не засекла бы камера! Он оглянулся по сторонам. Надо попробовать.
Сердце забилось чаще, и чаще замерцали мониторы.
Он опять хотел попробовать, сам не зная что.
Он хотел попробовать все.
Взял корзину и двинулся через турникет. Что-то подсказывало, не сработают даже те камеры, которых он не видит. Те, о которых он не знает.
Он зашел в торговый зал. Все покупатели были заняты своими делами, как всегда. Наметанным глазом Тиш оценил места дислокации продавщиц. Деньги у него хватит на пару мелочей.
Что брать? Он слонялся по магазину с корзинкой в руках. Купил батон и кефир в пакете. Это было так клево, так по-домашнему. Будто Тихоня добропорядочный школьник и после уроков покупает продукты домой. Для своих толстых, добрых мамочки и папочки.
За пазуху отправился пакетик с нарезанной сухой колбасой. Ничто Тиш не любил сильнее, чем сухую колбасу. Он подумал, и взял еще пакетик. А потом набил карманы всякой всячиной, эксперимент, так эксперимент.
Он снова ощущал эйфорию. Если его поймают, что станут делать гады, оккупировавшие его тело? Убьют исходника, уничтожат неподходящую для их целей особь? Это было бы просто замечательно!
Но никто ничего не заметил, во всяком случае, продавцы. Правда, момент истины наступит только за кассой. Если что, ловить его будут именно там. В конце концов, Тихоня продефилировал мимо всех камер, установленных в магазине. По крайней мере, мимо большей их части.
На кассе он спокойно расплатился за батон и кефир. Его никто не остановил.
Тиш подошел к тому месту, откуда были видны мониторы, и задержался на минуту.
-Черт, система барахлит, - донесся до него голос охранника. Он жаловался какой-то важной тетке, возможно, директорше магазина.
-Отключается то одна камера, то другая. Помехи…
О! Тиш поверил в своих квартирантов. Похоже, он просто не мог попасть в скрытую камеру без своего непосредственного согласия. Это было уже что-то! Если учесть зверский аппетит Тихони, мучивший его с момента спасения из кочегарки, новая способность казалась бесценным подарком.
Теперь можно как-то выживать. И не как-то, а довольно прилично. Он может таскать одежду так же, как и еду – не проблема. Если бы еще решить вопрос с ванной и местом для ночлега, все было бы просто идеально.
Главное не попасться на глаза каким-нибудь солидным преступникам, а то он так и будет всю оставшуюся жизнь отключать камеры и сигнализации.

URL
2010-07-19 в 22:55 

Цадкиэль
Цифровая душа
***

Тихоня вертелся у входов в ночные клубы и дискотеки. Однажды довольно приличный молодой человек даже провел его внутрь.
Там было шумно и жарко. Кажется, все веселились. Но на Тиша это нагоняло тоску. От одиночества хотелось выть. Его новый приятель, который сказал, что его зовут Йода, постоянно болтал с кем-то. Знакомые подходили к нему поминутно. Здесь у всех были знакомые, были свои компании, а у Тихони не было никого.
Он смотрел на сцену. Там выступала какая-то совершенно неизвестная ему группа. Он прислушался. Эта музыка была похожа на саундтрек к фильму «Авалон», который Тиш как-то посмотрел у Славика. И чуть-чуть на «Омена». Девочка с ярко красными волосами пела очень высоким и чистым голосом. На ней был замечательный наряд из кожи, сетки и кружев. Тиш уже начинал понимать своего покойного друга, тот души не чаял в таких прикидах.
-Это мы, «Игры спиритов»! – крикнула девушка.
Толпа закачалась. Все обратили лица к сцене. Ей навстречу потянулись руки.
У нее было волшебное лицо, у этой девушки. Тиш смотрел, как завороженный. Она не была особенно красивой. Возможно, в толпе Тихоня ни за что не заметил бы ее. Но теперь, на сцене – совсем другое дело. Она держала толпу под гипнозом. Просто под гипнозом!
В отличие от девушек с постеров Славика, на ее лице не было сколько-нибудь заметного макияжа. Во всяком случае, Тиш, который стоял далеко от сцены, в самом последнем ряду, не заметил ни густой подводки вокруг глаз, ни черной помады.
Лицо певицы сияло белизной, чистотой и властью.
Она была ангелом музыки, вот и все.
Эта ночь не подарит мне эхо,
Зеркала лишены отражений,
В мире жажды и лунного смеха
Череда бесконечных рождений…

И это было так грустно, так тонко и так опасно, как лезвие бритвы, рассекающее ночь, рассекающее зал, рассекающее все… И гравитация смерти, ее неумолимое притяжение, стали особенно отчетливы. Тиш окунулся в это ощущение, и оно ему нравилось. Он уже очень давно и очень сильно хотел, чтобы все это закончилось. Чтобы вообще все закончилось.
Кто-то толкнул Тиша. Мальчик вздрогнул и огляделся: где его новый знакомый? Он вертелся поблизости. Йода и его приятели шептались и обменивались чем-то. Тиш видел только деньги, но товар ни разу не попался ему на глаза. Это было не важно. Новый знакомый был подходящим вместилищем для приличного количества мусорных файлов. Тихоня уже предвкушал грядущую эволюцию, очищение от порченной информации. Остальное не имело значения.
На остальное ему стало плевать уже давно.
А теперь Тихоня переминался с ноги на ногу, пока Йода не усадил его на высокий табурет у барной стойки.
-Пойдем скоро. Пару дел еще есть, - сказал он, вручая мальчику свой коктейль. Йода все время так говорил – подражал своему прототипу из «Звездных войн», и Тиша это забавляло.
Правда, мальчик слабо верил в то, что Йода пойдет куда либо в компании грязного нищего беспризорника. Вдобавок, сон в подъездах и скитания по зимнему городу сделали свое дело - Тихоня поминутно кашлял. Некоторые посетители явно сторонились его. Тиш видел свое лицо в зеркале, висящем за стойкой. В глазах тлел огонек одержимости и голода. На щеках, совсем ввалившихся и бледных, проступил болезненный румянец. Он больше не был красивым мальчиком с нежным кукольным личиком. Перед ним, в зеркале проступало из тьмы обличье затравленного жалкого существа, которому осталось совсем чуть-чуть.
Ему стало казаться, что жизнь покинет его тело с последним паразитом. И это было хорошо.
Музыка глушила все. Тиш не мог даже думать в таком шуме. Он просто сидел и смотрел на себя. Паразиты душ не любили громкую музыку и сильные вибрации, а сейчас вокруг все тряслось и подпрыгивало. От этого Тихоне делалось еще хуже, но он терпел.
-Пошли, - сказал Йода, и наконец-то потащил его прочь.
Они ехали в такси, и Тихоня даже задремал, чувствуя, как новый знакомый тискает его и почесывает за ушком, будто котенка. Тихоня больше не походил на котенка. Он подумал, Йода придет в ужас, когда увидит его торчащие ребра и лопатки.
В доме Йоды было не прибрано и все говорило о том, что он живет один. В его квартире, как и у Валерия Андреевича, было много всяких очень дорогих штучек, но они оказались свалены без всякого порядка. У Йоды даже компьютер имелся, и Тихоня все поглядывал в ту сторону. Неплохо было бы, если б хозяин дал ему немного поиграть.
Они уселись на диван и Йода, несмотря на поздний час, врубил музыку чуть не на полную мощность. Музыкальный центр у него тоже был из самых дорогих. Тихоня видел такие только в рекламных роликах. Сейчас хозяин улыбался ему и шептал на ушко что-то нежное. Это давало надежду. Если Тихоня понравится Йоде, тот может оставить его у себя навсегда или хотя бы на время. Тиш немедленно оживился. Теперь он уже сам ласково тыкался мордашкой в плечо Йоды и мурлыкал. Он здорово выучился быть милым и ласковым. Он даже умудрялся выжимать из себя счастливую улыбку после сброса порции паразитов. Впрочем, после передачи поцелуи становились просто поцелуями.
Они довольно долго возились на диване, наконец, Йода поднялся и пошел к шкафу: он ни за что не стал бы ни с кем спать без резинки, уж тем более с таким сговорчивым беспризорником. Впрочем, Тихоня не казался больным. Исхудавшим, замученным и простуженным, но не более того. Хотя, кто знает. Йода открыл крышку бара и заглянул внутрь.
В нескольких портсигарах изящной работы хранились аккуратно упакованные дозы героина. Лучший товар Йода всегда оставлял для себя, хоть и употреблял его не слишком часто. Во всяком случае, так он себе говорил.
Сейчас Йода бросил короткий взгляд на Тихоню. Все в этом ребенке было изумительно, даже имя.
-Уколоться хочешь, а? – предложил он. – Сюда иди. Все одноразовое, - Йода извлек из бара ленту инсулиновых шприцев и продемонстрировал гостю.
Тихоня поднялся и подошел. Он ощущал некоторую слабость и не только от усталости, простуды и хронического недосыпания.
Паразиты явно не желали угощаться дарами Йоды.
Ну, и плевать.
Сейчас Тихоня хотел попробовать, хотел узнать - как это.
У него возникло ощущение, что все повторяется. Это уже было когда-то. Когда-то он уже хотел попробовать что-то, он не помнил, что именно.
Он хотел попробовать все.
Ему в жизни не случалось принимать какие-нибудь наркотики, не считая горького самосада, который страшно драл горло, если задержать дыхание надолго. Да и особого кайфа от него не было. Бензин и клей Тиш наркотиками не считал. Так, баловство.
Йода думал о том, что было бы неплохо привязать к себе этого смазливого мальчика. Он наверняка будет очень мил. Его поцелуи и ласки были изумительны, а личико при этом выражало абсолютную, непогрешимую невинность. Как будто он, черт возьми, нюхает цветы, а не трогает член малознакомого парня. Прелесть. Кроме того, впоследствии Тихоня сможет приносить много денег, когда ему нужна будет доза.
-Хочу.
Его мягкий тихий голосок Йоде тоже нравился. Впрочем, голосок был не лучше и не хуже всего остального. Хозяин снова внимательно присмотрелся к гостю.
Эта утонченная печаль, и манера говорить немного неуверенно, чуть растягивая слова, и черты изможденного личика говорили о явной склонности мальчика к мазохизму. У Тиша было лицо, будто специально предназначенное для того, чтобы выражать все мыслимые и немыслимые формы страдания. Он был красив, да, но только мученической красотой. Красотой жертвы, которая наслаждается болью. Красотой обреченного.

URL
2010-07-19 в 22:56 

Цадкиэль
Цифровая душа
-Ты оставишь меня у себя? Ты же один живешь, да? Я могу у тебя убирать и еду готовить, - предложил Тихоня, сладко улыбаясь. – Я все умею. Все-все.
-Отлично. Посмотрим скоро на это твое все-все…
Тиш сбросил куртку на пол и с готовностью закатал рукав свитера.
Все повторялось.
Теперь он стоял перед Йодой, совсем как когда-то перед Тотм.
Он был готов к очередному повреждению вен и улыбался.
Но паразитам душ вовсе не хотелось, чтобы их исходник разрушал клетки собственного мозга. Это, в конце концов, было их жилище. Тиш чувствовал предостерегающее покалывание по всему телу, но не придавал этому значения. Иногда проклятым тварям не мешало бы затыкаться. Они не давали ему передышки, а так нельзя.
Йода грел ложку над свечой, а Тихоня маялся от предвкушения. Он подумал вдруг, что паразиты так переполошились потому, что наркотик заставит их приумолкнуть. Вот было бы здорово! Все это время Тихоне казалось, что он занимается сексом на глазах любопытной публики. Кто знает, возможно, паразиты следили за его действиями каждую минуту?
Музыка прервалась на несколько секунд. В динамиках послышался скрежет:
«…Нет… мы никогда не следили… нам это не интересно, глупец...»
Йода ничего не услышал, он сосредоточенно продолжал свои приготовления.
Тихоня был настроен решительно. Едва ли что-либо остановило бы его, особенно увещевания всполошенных квартирантов, которые должны быть, кстати говоря, очень благодарны ему. И уж точно им не следует мешать ему развлекаться.
Но они были иного мнения, и хорошо знали, как остановить разбушевавшегося исходника.
Ледяные айсберги потусторонних данных немедленно пришли в движение. Тиш понял, к чему все идет.
-Нет-нет, - прошептал он и попятился. Он уже передумал. Он не будет пробовать всю эту дрянь. Он снова стал послушным, честное слово!..
Но края айсбергов уже соприкоснулись. Тело Тиша, казалось, наполнялось искрами, осколками и едким ядом данных. Мальчик почувствовал дрожь настолько сильную, что она сбила его с ног.
-Ты что? Ты, мать твою, больной? – заорал Йода, холодея. Он ничего не боялся, кроме заразных болезней. Ничего, ни высоты, ни темноты. Ему случалось смотреть в ствол пистолета, направленный прямо в лоб. Его не пугала смерть. Его даже не особенно пугала боль, но тут было другое. Болезнь – это очень долго. Мучительно, мерзко, отталкивающе и дьявольски долго. Если симптомы будут такие, как у проклятого Тихони, то Йода, по всему судя, проведет остаток жизни, пристегнутым к кровати ремнями. Кажется, так делают с пациентами, которые могут случайно повредить себе что-нибудь, например, выцарапать глаза.
Пальцы Тихони были скрючены, а руки мотались из стороны в сторону, мальчишка больше не контролировал свои движения. Йода побледнел и застонал от ужаса.
Тихоня бился на ковре посреди его комнаты. Йода уронил на пол и шприц и ложку. Ему еще не случалось видеть такого жуткого и отталкивающего зрелища. Лицо мальчишки стало белым, как пудра. На нем выступили мелкие бисеринки пота и страшный синеватый узор тонких вен. Глаза закатились, только перламутровые белки поблескивали между дрожащими веками. Судороги были просто ужасны.
Йода стоял, скорчившись от отвращения, и наблюдал, как мальчишка бьется головой о пол. Минуту назад они целовались взасос и трогали друг друга. И Йода засовывал пальчик малышу в рот, а Тихоня расстегнул его джинсы и запустил туда руку. Теперь выяснилось, что это трогательное дитя с лицом страдальца болеет чем-то очень страшным и явно неизлечимым. Йоде даже в самых жутких кошмарах не снилась возможность подцепить такую дрянь. Если болезнь мальчишки заразна, лучше просто сброситься с крыши.
Йода чувствовал запах. Какой-то странный запах. От него мороз шел по коже и волосы на голове отделялись друг от друга. Йоде казалось, это пахнет его собственное тело, которое уже начало разлагаться.
На побелевших губах Тиша выступила пена. Она была желтоватой от никотина и желчи. Скрюченные пальцы дрожали, спина изгибалась так, что Йода боялся, как бы у его гостя сам собой не переломился позвоночник. Кроме того, мальчишка скулил и шипел сквозь сжатые зубы. Можно себе представить, насколько это больно, когда тебя так крутит. Йода слышал о какой-то заразной болезни, при которой кости ломаются сами собой. Столбняк, что ли? Вот это явно было оно самое. И Йода точно помнил, что та штука заразна.
Он и сам заскулил тихонько, зажимая рот рукой.

Тихоня еще не успел придти в себя, как оказался на лестничной площадке. Йода вытолкнул его из квартиры, а куртку и рюкзак выбросил следом. Тихоня не устоял на ногах и растянулся на грязном бетонном полу. Это было еще ничего, он почти не ушибся. Плохо только, что у него снова нет ни денег, ни места для ночлега.
А Йода сползал на пол, прижавшись спиной к двери, и продолжал жалобно и обреченно скулить. Как скоро проявятся у него симптомы этой болезни? И как пойти к врачу, если любой анализ покажет, что он наркоман? Он размазывал слезы по щекам, пока не вспомнил, что дотрагивался до больного мальчишки. Его руки были все в микробах. У него во рту зрел очаг какой-то чудовищной инфекции. Йода чувствовал себя обреченным.
Тихоня поднялся на ноги и отдышался. За дверью опять затрещали помехи, музыку сменил белый шум. Данные просачивались в мозг Тиша, убеждая, что приступ был спровоцирован для его же блага. Паразиты вроде как извинялись. Очень мило! Тихоня сплюнул. Рот был полон желчи. Никаких денег Йода, конечно, не дал заразному гостю. Хорошо еще, что не убил и не присвоил рюкзак Тиша в котором хранилась Телефонная Книга Призраков.
Нет, Тиш знал, что никто не может взять Книгу. Ее запах неразличим для простого человека и проявляется лишь в минуты опасности.
Опасности – для кого? Для самой Телефонной Книги или для ее хозяина? Тиш никогда не задумывался о таких мелочах. Ему и в голову не приходило поразмыслить, кто кем управляет, кто кого использует – он Книгу или Книга его.
Он просто знал, что почувствовал Йода. Внезапный запах опасности на самой границе чувствительности. Запах невыносимой боли и чудовищных повреждений тела. Запах гниения заживо. Даже самоубийца не прикоснется к предмету, который так пахнет.
Тихоня поплелся прочь. Спать в этом подъезде ему и в голову не приходило, но и идти далеко не было сил.
Он брел по узкой улице с односторонним движением. Была ночь. Падал мокрый снег, хоть уже наступил март.
На улице имелось несколько кафешек и баров, но теперь почти все они были закрыты. Тишу страшно хотелось есть, но ближайший круглосуточный магазин находился далеко отсюда. Тихоня узнал эту улицу. Она находилась недалеко от вокзала, Тиш часто ходил по ней еще в первые дни своего бродяжничества.
Наконец, он прошел через арку во дворы и свернул в первый попавшийся подъезд. Здесь было довольно тепло и почти не воняло. Тихоня поднялся на последний этаж и свернулся калачиком на подоконнике. Снизу его грела теплая батарея.


КОНЕЦ 4 ЧАСТИ

А дальше идет встреча с Ильей, хоррор, саспенс, яой и боевик. И это я выложу тоже - так велика моя благодарность!

URL
2010-07-20 в 09:10 

yes, bitches, I am
А дальше идет встреча с Ильей, хоррор, саспенс, яой и боевик. И это я выложу тоже - так велика моя благодарность!
Да да *скандирует* все ПЯТЬ частей!

Ну.. "Рука Славы" не обязательно, она есть в сети. И ещё, я запутался в последовательности... что там и зачем

2010-07-20 в 11:22 

эх, и почему же вы не выложили этого тогда, когда я так нуждалась в нём *рыдает*

2010-07-21 в 21:05 

Цадкиэль
Цифровая душа
Sanguiss Incarnadine а теперь что? Не надо уже ;)

Части почти произвольны. Но писалось так:
1 - Соединение
2 - Канон замурованных
3 - Спящая девочка
4 - Глядящий во все глаза
5 - Мучинические стигматы

URL
   

АНГЕЛ ДАННЫХ

главная